"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Федор Евгеньевич усадил меня в кресло за большой стол, на котором лежала папка с документами и фотографиями. Сам он извинился, сказал, что отойдет на минуту и исчез на кухне. Через некоторое время послышался свист закипевшего чайника и вскоре он появился в гостиной с заварочником и двумя чашками, висящими на указательном пальце.

— Прошу прощения за такой походный подход к чаепитию, но мы не в Китае, чтобы чайную церемонию устраивать. Еще минуту пожалуйста.

Он вскоре вернулся с блюдом, накрытом полотенцем. Под ним оказались румяные пирожки, ароматно пахнущие. К сожалению, уже остывшие.

— Людочка утром была. Привезла вот. Наливайте себе чаю и будем работать.

Я послушно наполнил кружку черной жидкостью и взял пирожок.

— В прошлый раз мы расстались с вами на идее приемника идей общества Духовных Садовников. И я начал с этой гипотезы. Для того, чтобы подтвердить ее или опровергнуть, мне пришлось проследить генеалогическое древо нескольких человек, которые могли бы оказаться духовными завещателями идей садовников. Конечно, нельзя исключать такую возможность, что наш наследник случайный человек, который прочитал где-то в архивах, например, когда собирал материал для возможной книги, историю Общества Духовных Садовников.

Я тут же поперхнулся чаем. Хорошо пирожок не успел откусить. Под столь точное описание случайного человека идеально подходил Рябинин, мой старый знакомец из Мглова, товарищ милиционер, который сопровождал меня в командировке и недавно столь вовремя приезжал в Ленинград. Что если все это время маньяк-убийца был рядом и обхаживал меня, погружаясь во все тайны следствия.

— Но мы пока отбросим версию со случайным наследником и перейдем к прямым. Итак, у нас есть Петр Вольнов, вдохновленный идеями Садовников, он совершил убийство барышни Брылевой, был арестован, содержался на принудительном лечении в больницу «Всех скорбящих», а попросту Желтом доме. Прожил он там недолго. Был освобожден за выздоровлением, осужден и сослан в Сибирь. И тут его путь оказался бы для нас потерянным, если бы после Революции он не освободился и не вернулся назад в Петроград, где и прожил вплоть до Блокады, во время которой умер от голода. Мне удалось установить, что он был-таки женат и у него родилась девочка Елена Петровна, в замужестве Лопахина. Она имеет двух детей дочь Екатерину, проживающую ныне в Казахской ССР, в городе Алма-Ата, и сына Владислава, двадцати лет от роду. Он живет в Ленинграде на проспекте Маршала Жукова. Точные адреса наших фигурантов я вам потом дам. Не извольте беспокоиться.

Федор Евгеньевич остановил меня движением руки. Я уже хотел записывать с его слов все пароли и явки.

— Думаю, что Екатерину мы можем снять с подозрения. Слишком уж далеко она живет. Накладно будет ездить в Ленинград, каждый раз чтобы убивать. К тому же раз у нас есть три вспышки убийств: в двадцать девятом, пятьдесят четвертом и сейчас, то значит подозреваемых как минимум должно быть двое. То есть два наследника. Значит, под подозрение попадает Елена Петровна, дочка Вольнова. Я немного покопался в ее биографии и не нашел ничего интересного. Служащая в одном из районных ЖЭКов. Хорошие отзывы о ней как о человеке, так же как и сотруднике. Воля ваша, но не тянет она никак на убийцу. А раз она не тянет, то и ее дети автоматически должны быть сняты с подозрения.

— Я не могу никого снимать с подозрения. Я все должен проверить. Вы же понимаете, — сказал я.

— Да, да конечно. Вам виднее. Перейдем к следующим потенциальным наследникам. Во главе Общества Духовных Садовников стояли три человека: Семен Боков, Дмитрий Садовников и Виктор Кречетов. После убийства барышни Брылевой они получили реальные тюремные сроки. Они конечно сами преступления не совершали, но были инициаторами опасной идеологии, которая привела к гибели человека. Власти решили, что надо прикрыть этих ребят. Итак, Семен Боков доктор исторических наук нас не интересует. Заключение он не перенес. Его убил туберкулез. Кречетов и Садовников благополучно освободились. Профессиональной деятельностью они больше не занимались. Кречетов стал бухгалтером в одной из контор по типу «рога и копыта», потом контора лопнула. НЭП закончился. Кречетов переехал во Мглов, где стал служить в одной из государственных контор. У него был сын Илья. Он умер после войны. У сына дочь Наталья, ветеринар, работает во Мглове и внук Сергей, тоже ветеринар, также трудится во Мглове. Проживают они на улице «12 панфиловцев». Вот адрес.

Так, так, так эта улица мне знакома. В детстве там жила одна из жертв. Случайное совпадение? Не думаю. Как не крути, но все дороги ведут во Мглов.

Профессор протянул мне тетрадный лист, на котором были записаны все адреса потенциальных наследников.

— Ну и последний в нашем списке Дмитрий Садовников. На момент ареста у него уже была дочь Елизавета, в замужестве Бельская, у нее родился сын Иван Бельский, он был сотрудником НКВД, работал в ЗАГСе Мглова. Не знаю, известно ли вам, что до пятидесятых годов ЗАГСы входили в систему НКВД. Потом уже в начале шестидесятых ЗАГСы передали в ответственность другому государственному учреждению и там стали трудиться преимущественно женщины. У Ивана Бельского есть сын Иван Иванович Бельский, сотрудник Ямских бань на улице Достоевского. Ему сейчас двадцать девять лет. Итак, у нас есть четверо потенциальных наследников. Кто их них является убийцей определить сможете только вы. Тут я вам уже не помощник, но готов всегда оказать любую консультацию по интересующему вас материалу.

Я смотрел на листок бумаги в клетку, где были написаны четыре фамилии и адреса. Возможно на этом листике была написана фамилия нашего убийцы и пока мы тут с профессором чаи распиваем он готовится нанести новый удар. Все-таки жертв должно быть семь, а у нас пока что четыре. Некогда нам чаи распивать, но я понимал, что прямо сейчас на ночь глядя я ничего не смогу сделать. Надо расставить приоритеты, нанести визиты всем людям из списка, пообщаться и прощупать почву. Но мне на давала покоя мысль, что список может быть не полным. А как же случайный наследник, под это определение попадал Рябинин. Стоит мне добавить его в список или это совсем уже паранойей попахивает.

— Чего же не пьете чай? Пирожки не понравились? — засуетился вдруг профессор.

Теперь, когда он вывалил на меня всю информацию, чувствовал себя свободным от любых обязательств.

— Что вы