"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

— Ну может бабушка ваша рассказывала Елизавета. Она своего отца должна была помнить, — попытался я аккуратно подтолкнуть его к откровенности.

Но вот только на душевный разговор он явно не был настроен.

— Бабушку я тоже плохо помню. Да и рассказывать особо нечего было. Если мой прадед и был в каком-то тайном обществе, то было это давно, и он не любил об этом распространяться. В нашей семье не очень любили старорежимное время вспоминать. Понятное дело, что и до революции люди жили. А вот как жили сейчас уже это не важно. Наша семья уже за все расплатилась, если даже и имела какие-то долги перед советской властью.

— Насколько я знаю, ваша семья никаких долгов перед советской властью и не имела. Ваш отец даже служил в госорганах. Если мне не изменяет память НКВД.

Чувствовал я, что он что-то знает о Садовниках. Только почему-то ничего не хочет рассказывать. Обычный человек как себя поведет, когда к нему придет журналист-историк и будет расспрашивать об истории семьи? Вероятно будет польщен и станет рассказывать взахлеб, перемешивая нужные факты с большим количеством словесного мусора и ничего не значащих историй из жизни представителей своей семьи. Многие хотят верить в свою значимость и значимость своих предков. И по факту все имеют значение. Но этот человек отгородился от меня как социалистическая Германия от капиталистической Берлинской стеной. И я не понимал почему.

— Мой отец работал в ЗАГСе. Занимался документооборотом. Раньше это называлось делопроизводитель. Ничего особо интересного. На мой взгляд скучная работа.

— Другое дело банщик? — спросил я с улыбкой.

Этот вопрос кажется даже обидел его немного.

— Банщик очень интересная работа. Нам скучать не приходится. Ведь мы не только пар поддаем, да вениками машем. Нам надо с людьми разговаривать. Душевный разговор поддерживать. А люди разные и у всех свои проблемы, свои заботы. Они приходят сюда не только попариться, но и по душам поговорить. Выговориться. А нам всех слушай. К каждому подход свой найди.

Похоже Бельский и правда любил свою работу. Говорил он о ней с жаром. Я же подумал, что работа его схожа по социальной значимости с работой бармена на нашей космобазе. После тяжелого штурма ребята возвращались на взводе, а за душевным разговором с изрядной порцией горячительного расслаблялись и могли легче вернуться к временной мирной жизни. Не думал, что такую же функцию могут банщики выполнять.

— Понимаю. Сам люблю баньку. А ваш папа рассказывал вам что-либо про прадедушку?

— Мой папа не был особо разговорчивым, — отрезал Бельский.

— А о Садовниках что-либо говорил? — пытался я хоть как-то его расшевелить, но все бесполезно.

— Я же сказал, не разговорчивый он был. Знаете, что у меня работа. Я тут не могу вечно с вами сидеть лясы точить. Хотите поговорить по душам, записывайтесь ко мне. Попарю и расскажу, что смогу вспомнить. У администратора узнайте, когда у меня свободное окно. А пока извините. Мне пора.

Бельский поднялся и вышел. Я остался сидеть в комнате, анализируя полученную информацию. Правда никакой информации у меня не было, кроме того, что потомок Дмитрия Садовникова не хочет наотрез разговаривать о своем предке.

Оставалось надеяться, что моя командировка во Мглов будет более результативной.

Я покинул Ямские бани и направился к автомобилю. Меня не покидало ощущение, что к моей спине прилип чей-то внимательный и опасный взгляд.

Глава 17

Утро выдалось холодным и промозглым. Что за планета такая, где летом приходится одеваться в теплые вещи и следить за тем, чтобы не промокли ноги, потому что в противном случае неприятная простуда обеспечена. Я пока еще не простужался, но Тень настойчиво рекомендовал не терять бдительности.

Я выехал в Мглов рано утром. Толком не выспался. Накануне мы с Мариной ходили на концерт, который заполнился харизмой и бешенной энергией исполнителя. После концерта мы с Мариной гуляли по городским улочкам и разговаривали о разном, о чем только могут разговаривать молодые люди, явно симпатизирующие друг другу. И это запало в душу куда больше, чем выступление барда. Я тогда не знал, что ему осталось жить чуть меньше года. Одна тема в разговоре меня странно удивила. Каким-то образом разговор зашел о Луначарском. Марина рассказала, что в пионерском возрасте очень сильно увлекалась образами ленинских соратников и из всех пламенных ленинцев ей нравился Анатолий Васильевич Луначарский. В годы Гражданской войны, когда в стране царила разруха и голод, он выискивал средства для поддержки культуры, открывал театры, поддерживал поэтов и писателей. Когда его соратники требовали сбросить царских писателей и поэтов с парохода современности, которые берут современного человека в плен буржуазных ценностей, Луначарский защищал их, говоря что это корни советского народа, что это образование и культура прошлого. Ленин прозвал за это Луначарского Васильичем Блаженным.

Имена Луначарский и Бухарин мне почти ничего не говорили. Тень же знал, о ком идет речь. Чувствовал я, что мне явно не хватает исторической подкованности, что я того и гляди влечу со всех движков в черную дыру, и это не будет наваждением майетов. Тень не всегда может оказаться под рукой и дать дельный совет. К тому же последнее время Тень был постоянно недоволен тем, что ему приходилось оставаться в тени. Он уже основательно отдохнул от трудовых будней и мечтал побыстрее изгнать захватчика из своего тела, то есть меня. Так что у нас был на лицо конфликт интересов.

Я решил, что как только закончу с делом Садовника, обязательно займусь своим самообразованием. Не так как сейчас, кое-что и кое-где почитал. Запишусь в библиотеку и прочту как можно больше литературы о советской истории, включая труды основателя государства Ленина. Я тогда еще не знал, сколько томов в его полном собрании сочинений.

Я проводил Марину до дома где-то к трем утра. После чего пешком вернулся к себе. На улице хоть и было холодно и сыро, но ночи стояли белые. В такие ночи, как завещали классики литературы требуется гулять с девушками и предаваться романтическим восторгам. Но я был далек от романтических восторгов, хотя Марина мне нравилась, и мне нравилось проводить с ней время.

В результате прогулок среди белой ночи я не выспался и теперь клевал носом за рулем. Оставалось надеяться, что Тень не даст мне заснуть. Я бы с удовольствием остановился возле какого-нибудь придорожного кафе и выпил пару чашек крепкого