Испытание империи - Ричард Суон

Если я кому-то и помешала своим появлением, ни Вонвальт, ни Император этого не показали.

– Разведчики докладывают о большой армии, что движется по тракту Александры Доблестной, – сказала я. – Они будут здесь через несколько часов.

Вонвальт кивнул.

– Что ж, началось.

Я посмотрела на Императора и вздрогнула под его пристальным взглядом.

– Твой господин украл у меня трон, – пророкотал он.

Я перевела взгляд на Вонвальта, но тот не отреагировал.

– Он лишь регент, Ваше Величество, не узурпатор. – Я говорила это не потому, что это было так, но потому, что желала этого. По правде говоря, я и не знала намерений Вонвальта, хоть и подозревала, что он не рассчитывал пережить битву за Сову. На самом деле я подозревала, что он не собирался оставаться в живых – просто чтобы избежать тягот политической борьбы, которая непременно последовала бы.

Император фыркнул, а потом закашлялся. Это был хриплый, утробный кашель. Я нахмурилась.

– Да, – просипел он. – Не дождусь того дня, когда сэр Конрад одолеет Клавера, его храмовников и Конфедерацию, после чего снизойдет и вернет мне бразды правления.

– Я объяснял, что… – начал Вонвальт, но Император не дал ему сказать.

– Ха! – выкрикнул он. – Ты объяснил, во что веришь сам. Это невозможно! Никто не расстается с властью по своей воле. Власть опутывает тебя, запускает корни в твое нутро, проникает в каждую жилку. И вот ты уже не в силах расстаться с императорской короной, как не можешь отказаться от сердца и легких.

– Вы забываете, что я пользовался безграничной властью на протяжении всей жизни.

– Властью, которой наделил тебя я! – прогремел Император. Казалось, эта вспышка гнева лишила его последних сил. – И ты не Правосудие. Уже нет. Магистрата больше нет, – он чуть слышно хмыкнул. – Ты последний из Правосудий. Есть в этом что-то поэтичное, не правда ли? И не без иронии, – добавил он многозначительно. – Ты называешь себя Правосудием, но таковым не являешься, и ты зовешь себя Императором, и все же ты не Император.

– Я не зову себя Императором, – возразил Вонвальт. – Я зову себя лордом-регентом. Это не первый случай в истории.

Я задумалась, почему для Вонвальта это вообще имело значение. Казалось, дискуссия лишена смысла. Император был прав. Вонвальт представлял высшую власть в Империи, и измениться это могло лишь в случае его смерти или отречения. Тогда нам оставалось лишь надеяться, что он явит себя тем справедливым, здравомыслящим и прагматичным человеком, каковым обещал и намеревался быть. Сколько императоров, королей и королев до него восходило на трон с теми же благими намерениями?

Император снова зашелся в приступе кошмарного, хриплого кашля.

Я посмотрела на него, впервые за долгое время как следует к нему присмотрелась. Посреди пышной обстановки, за всеми атрибутами власти легко было забыть, что Император – всего лишь человек, так же уязвимый перед болезнью, как и любой крестьянин.

– Вы больны? – спросила я.

Император взглянул на меня так, словно позабыл о моем присутствии.

– Да, – ответил он и, словно в подтверждение, снова закашлялся.

Я вздрогнула. Такой кашель обычно возвещал безвременную смерть.

– Что в этом удивительного? – проворчал Император. – Твой господин меня отравил.

Я вскинула взгляд на Вонвальта. Тот явно был сбит с толку.

– Ваше Величество, я не…

– Не в прямом смысле, – усмехнулся Император. – Ты отравил меня своим предательством. Ты растоптал меня, сломил мой дух, надорвал мои жизненные силы. Теперь мне суждено предстать перед Валенном Саксанским. Свергнутым, униженным. Нема, Конрад, как же я тебя ненавижу.

Недоумение в глазах Вонвальта уступило место презрению.

– Ничего этого не случилось бы, если бы вы прислушались ко мне.

Но Император лишь отмахнулся.

– Оставьте меня. Оставьте меня терзаться кошмарами. Я устал от жестокости этого мира.

Мгновение Вонвальт хранил молчание.

– Что ж, я сказал все, что хотел.

– Вон, я сказал! – прогремел Император.

Тогда я в последний раз видела его живым. Император скончался спустя несколько дней. Бесславная, тихая смерть, едва ли кем-то замеченная в череде бедственных событий, что захлестнули город.

– Что ж, – проговорил Вонвальт. – Идем, Хелена.

Я последовала за ним. У дверей Вонвальт задержался и вполголоса переговорил с Кимати.

Мы неловко разошлись, сытые по горло обществом друг друга. Я двинулась к выходу, где меня дожидались телохранители с Генрихом, и мы все вместе отправились в казармы, чтобы урвать несколько часов сна в преддверии атаки.

Солнце на следующий день не показалось.

XXVII

Небо чернеет

«Легко восхвалять святых, пока светит солнце».

Сованская поговорка

Амулет Ульриха, вероятно, сработал, и я провела ночь без кошмаров. И все же толком поспать мне не удалось. Имперская гвардия, стража, хаунерские и языческие армии, сованское ополчение – всего около пятнадцати тысяч человек, а с ними лошади, мулы и боевые псы, все издавали какофонию звуков, это притом, что большинство из них тоже пытались поспать. Впрочем, это были не все силы. Хоть Клавер и двигался с юга, это не значило, что он с юга же и атакует. Небольшие отряды пришлось расположить вокруг города и возле ворот.

На самом деле, сколько мы до сих пор ни совещались, никто не ведал планов Клавера. Почти все сходились на том, что длительная осада маловероятна. Храмовники просто не располагали достаточными силами, чтобы обложить такой город, как Сова, при этом с запада, со стороны Ковы, двигались Имперские Легионы, и вставать лагерем на Эбеновых равнинах было бы небезопасно. Если фон Остерлен и Грасфлактекраг потерпели неудачу – а по всему выглядело именно так – и у Клавера были запасы черного пороха, он мог разнести в прах часть стены и навязать нам бой на своих условиях.

Но на стороне Клавера были не только солдаты и черный порох. Везде и во всем ему помогали злобные сущности загробного мира, демоны, наделенные огромной силой. Кто знает, в какие события они вмешивались, неделями, месяцами, годами и столетиями направляя руку Судьбы и потоки времени? Вот человек в порыве гнева убивает своего ребенка, который мог вырасти и стать патре и вместо противостояния с Магистратом ратовал бы за сближение с ним. Мул, запряженный в повозку с ценными книгами, пугается волка и опрокидывает бесценные магические фолианты в ближайшую реку. Проливные дожди размывают дорогу и мешают тайной встрече заговорщиков, отчего срывается убийство некоего Правосудия. По отдельности эти события едва ли имеют значение, но в совокупности, сквозь призму истории, определяют