Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

с глухим стуком. Чужаки. Внизу. Ливия с ее полумертвыми друзьями и рюкзаком лжи. Сегодня придётся ночевать здесь. Риск. Неизвестно, что выкинут эти пришельцы из руин прежнего мира.

Но ее глаза сразу нашли цель – свернутые схемы Вантауна, брошенные ею на стол. Она подошла, развернула их снова. Шершавая бумага, линии коридоров, пометки… Пальцы Невы сами потянулись к одному из проходов, замерли. Здесь… Здесь она была по приказу этой суки Вероники Ларенс. До эпидемии. До всего этого ада. Казалось, сто лет назад. Память, как назойливая муха, впилась в мозг.

«Чушь собачья, что она несла,» – мысленно процедила Нева, вспоминая сказки Ливии. «Сказки для испуганных детей.» Но… Капля чего-то похожего на уважение теплилась где-то глубоко. Защищает своих. Рвется за них. Лжет за них. Нева поступила бы точно так же. Без сомнений. Жизнь своих – единственная валюта, в которой еще можно верить.

Однако насчет Вантауна… Тут она не врала. Схемы были настоящими. Каждая линия, каждый уголок – узнавались, как шрамы на собственной коже. И тогда, сквозь усталость и вечную подозрительность, прорвалось наружу. Радость. Горячая, почти неконтролируемая. Два года! Два долгих года она водила людей вокруг этой проклятой лаборатории, как кот вокруг горячей каши. Солнечные панели на крыше… Это был Святой Грааль их выживания. Свет. Тепло. Энергия для насосов, для холодильников, для жизни, а не прозябания. Две группы сгинули там, как в черной дыре, в надежде дотянуться до этого света. И вот… вот оно. На блюдечке с голубой каемочкой. Принесла эта… Ливия. Своим появлением, своими полуживыми друзьями и ворохом опасных тайн.

В предвкушении, с внезапной, почти детской жадностью, Нева потянулась к нижнему ящику стола. Оттуда, из-под стопок бумаг, она вытащила почти полную бутылку выцветшего виски – трофей прошлой жизни. Заслуженно. Она налила себе полный стакан, не разбавляя. Золотистая жидкость заблестела в тусклом свете керосиновой лампы. Она потерла ладони, ощущая, как внутри все ликует от возможности, которая маячила так близко. Особняк на холме… Ферма… Свет в окнах вместо проклятых коптилок…

Стук в дверь. Три четких удара.

— Войдите.

Дверь открылась, впуская Сета и, следом, Джину. Они встали у порога, выжидающе. Джина отчиталась коротко, по-военному:

— Чужаки накормлены. Балт у их двери. Спят.

— Хорошо, — Нева махнула рукой к бутылке. — Берите. Сегодня повод.

Она налила им. Вручила стаканы. Они уселись на стулья напротив стола. Сет молча взял свой стакан, Джина лишь пригубила, поморщившись.

Нева закурила, глубоко затянувшись едким дымом. Сигарета дрожала в ее пальцах – не от страха, а от того самого предвкушения. От образа работающих солнечных панель, который уже рисовался в ее голове ярче реальности.

— Как думаешь, можно ей верить? — Сет внезапно нарушил тишину, его низкий голос был лишен эмоций, но вопрос висел в воздухе тяжело. Он смотрел на стакан, а не на Неву.

Нева выдохнула дым колечком, наблюдая, как оно тает в полумраке.

— Думаю, это не важно, — ответила она наконец, голос чуть хриплый от дыма. — Сочинять она не умеет. Приплела какое-то исследовательское судно… — Нева фыркнула. — Но рыбак рыбака, как говорится, чует за версту. Она медик. Это сто процентов. Взяла правильные лекарства из нашей аптеки. Капельницу поставила – руки не дрогнули. — Она сделала еще глоток виски, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Но меня это не волнует. Главное… — ее пальцы легли на схему, — мы почти на крыше Вантауна. Буквально.

Джина наклонилась вперед, ее глаза сузились.

— А эти схемы? Они не такие же сказки, как все остальное? Может, нарисовала на коленке, пока мы носилки таскали?

— Нет. — Ответ Невы был твердым. Она наклонилась над схемой, ее палец ткнул в один из коридоров. — Смотри. Вот здесь, в этом повороте… мы потеряли Джима. Помнишь?

Джина мрачно кивнула.

Палец Невы пополз дальше.

— А вот здесь… этот… урод… тот самый… Он переломил Хэнка пополам, как спичку. Тут. — Она постучала по бумаге. — И вот здесь… вниз. Лаборатория. Там палаты. Где держали подопытных. До эпидемии. Схемы – настоящие. Осталось проверить, правду ли она говорит про то, что там чисто.

Нева откинулась на спинку стула, ее взгляд стал холодным и расчетливым.

— Пока не теряем бдительности. Может, они с этими ее друзьями – передовой отряд. Готовят нам "сюрприз". — Она сделала последнюю затяжку. — Думаю, завтра отправлю Рона и этого… ублюдка Фэла на разведку. Пусть отработает свой сон на посту. Если всё так, как говорит эта баба… — В ее глазах снова мелькнул тот самый огонек предвкушения. — Это новый этап. Для всех нас. Не просто выживание. Возможность жить.

Сет хрипло засмеялся, поднимая свой стакан в немом тосте:

— Новый этап эволюции, значит.

— Эволюции, так эволюции, — буркнула Нева, чокаясь с ним своим стаканом. Джина молча подняла свой.

Они еще сидели в тусклом свете лампы, обсуждая детали, маршрут, экипировку для Рона и Фэла. Голоса были приглушенными, но в них слышалась давно забытая энергия – энергия цели. Виски медленно таял в стаканах.

А внизу, в полутьме палаты, охраняемая Балтом, Ливия боролась за жизни своих друзей. Свет керосиновой лампы дрожал на ее лице, отражаясь в каплях пота на лбу. Она слушала хриплое дыхание Эда, проверяла пульс у Джулии. Мир Невы, с его схемами, солнечными панелями и жестокими расчетами, был так же далек отсюда, как и погибшая цивилизация за стенами госпиталя. Здесь была только тишина, тень смерти и титаническое усилие одной девушки удержать тех, кого она любила, в этом мире хоть на минуту дольше. Два разных этажа. Два разных сражения. И только гул ветра за окнами был общим для них всех.

Глава 52. По горячим следам

Нева замерла в дверном проёме палаты, сознательно используя свою тень – длинную, остроконечную от кожаного плаща, как крыло стервятника – как психологическое оружие. Сет и Балт, её каменные глыбы, встали чуть позади, создавая незримое давление. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Эду – уже более уверенному, но всё ещё бледному. Потом упал на Джулию. Девушка сжимала одеяло, будто оно было щитом. Слаба. Уязвима.

— Выглядите лучше. Пока что, — её голос щёлкнул, как снимаемый с боевого взвода предохранитель. Констатация факта, не комплимент.

Джулия попыталась выпрямиться, но спина предательски прилипла к стене. Попытка сохранить достоинство. Напрасная.

— Только слабость… — голос сорвался, и Нева уловила