Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Они не вернулись.

В Пальмонте напряжение росло, как ледяная наледь. Габриэлла украдкой смотрела на Неву, читая в ее каменном лице бурю. Сет молча точил нож, движения жесткие, отрывистые. Джина шутила злее обычного. Надежда таяла быстрее зимнего снега.

И вот, на пятнадцатый день, когда Нева уже прорисовывала в блокноте план отчаянной вылазки в Вантаун, завыла сирена на восточной вышке. Не тревожная, протяжная, а короткая, ликующими гудками – условный сигнал "Свои!".

Внедорожник, покрытый грязью и каким-то странным, липким налетом, вкатился во двор. Из джипа вывалились Рон и Балт. Неузнаваемые. Заросшие, в порванной, пропитанной гарью и чем-то кислым одежде, но живые. И в глазах – не страх, а лихорадочный, усталый восторг.

— Стая! — хрипло выдохнул Рон, едва его ноги коснулись земли, не дожидаясь вопросов. — Ушла! Две недели назад, как мы приперлись к окраине! Но... черт возьми, Нева!

Балт, поддерживая товарища, кивал, широко улыбаясь сквозь слой грязи:

— Словно их ветром сдуло! Но не просто ушли – потащились на юг! Целой оравой! Мимо нас чуть не прошли, пришлось засесть в развалинах, как кроты. Ждали, пока хвост последний не скроется!

Они выложили все: как гигантская волна мертвой плоти, медленная, но неотвратимая, сменила курс, потянувшись прочь от Вантауна, увлекая за собой даже одиночек. Как они, затаившись, неделю наблюдали, убеждаясь, что это не маневр. Как пробирались обратно, натыкаясь на мелкие группы и вынужденные делать крюки

— Лаборатория? — спросила Нева, перебив поток слов. Ее голос был ровным, но пальцы сжали ремень автомата так, что костяшки побелели.

— Цела! — Балт вытянулся почти по-военному. — Огромное здание, стекло местами выбито, но стены – монолит. Видели издалека, в бинокль. Подходы... относительно чистые. Стая все под себя смела, что было поменьше.

На следующий день на рассвете два автомобиля вырвались из ворот Пальмонта. Джип с Невой за рулем, Сетом на пассажирском, его дробовик между колен, и Джиной с тесаком в руках. За ними, громыхая пустым кузовом, следовал грузовик с Роном и Балтом – теперь проводниками и носильщиками в одном лице.

Дорога была не поездкой, а прорезанием слоев тишины и тлена. Несколько раз пришлось сбавлять ход, чтобы Сет или Джина точечным выстрелом уложили тварь, бредущую по трассе или выползающую из канавы. Грязь хлюпала под колесами, брызгая на лобовое стекло. Воздух, прогретый редким солнцем, пах прелой листвой, гнилью и... свободой? Нет, пока только возможностью.

Вантаун встретил их молчанием и пустотой. Город-призрак. Знакомые улицы казались чужими после миграции стаи мертвецов. Окна зияли черными провалами, кое-где валялись обломки, припорошенные прошлогодней листвой. Но не было того гнетущего ощущения спрессованной угрозы, что висело здесь раньше. Стая действительно ушла, утащив с собой большую часть местной "живности".

— Налево после моста, — скомандовал из кабины грузовика Балт, высунувшись в окно. — Потом второй поворот направо, в промзону.

Они миновали полуразрушенный мост через заросшую речушку. Промышленная зона. Заброшенные цеха, ржавые каркасы, разбитый асфальт, проросший бурьяном. И вот, в конце широкой аллеи, оно возвышалось.

Лабораторный комплекс. Не высотка, а приземистое, но массивное здание из серого бетона и темного стекла. Следы борьбы – выбоины от выстрелов на стенах, вывороченные ворота, разбитые окна на первом этаже. Но конструкция выглядела неприступной. Как крепость. Перед ним – огромная, утоптанная в грязь площадка, где еще недавно копошилась стая. Сейчас – лишь несколько одиноких, медленно бредущих фигур вдалеке.

Глава 56. Солнечные панели и не солнечный монстр

Джип и грузовик, покрытые дорожной грязью и пылью забвения, остановились у зияющего входа в лабораторный корпус. Воздух пах озоном и тлением. Нева вышла первой, ее шаг замедлился, когда ботинок коснулся разбитой плитки вестибюля. Она знала этот холл. Знала слишком хорошо.

— Стойка ресепшн стояла там, — ее голос, негромкий, резал тишину, как нож пергамент. Она указала на груду обломков у стены. Ее взгляд скользнул по граффити на стене, поверх трещин от пуль. "Смерть ученым-убийцам!" — кричали кровавые буквы. "Смерть..." — повторила Нева про себя, без интонации.

Она повела их по знакомым коридорам – мимо пустых лабораторий с разбитой аппаратурой, мимо комнаты наблюдений, где когда-то сквозь толстое стекло смотрели на "испытуемых" – на тех, кто не выдержал инъекций, вирусов, чудовищных экспериментов во имя "прогресса". Ее лицо было каменным, но пальцы сжимали приклад автомата. Она писала отчеты. Хладнокровно. Подробно. Симптомы. Деградация. Летальный исход. Это была ее работа. Ее проклятие.

— Здесь был морг, — она кивнула на массивную стальную дверь с выбитым замком. — Холодильники.

Нева достала потрепанную, сложенную вчетверо схему, нарисованную от руки. Линии были нервными, надписи – сжатыми, угловатыми. Почерк Ливии. Другой души, застрявшей в этом аду.

Они нашли склад, по этим схемам, взломали дверь. Увидели солнечные панели – горы черного, матового спасения. Радость была острой, но быстрой. Джина и Рон, Балт и Сет таскали коробки.

— Ливия... Сказала... что подземная часть – не в официальных планах. Секретный уровень, — объяснила Нева.

Голос ее был ровным, но в глазах – тень. Она провела пальцем по схеме, к перечеркнутой красным комнате в самом конце туннеля, там заперт "Третий". Громила. Мутант. Она отрубила питание на том уровне, чтобы удержать его. Двери на аварийных замках. Без света.

Балт присвистнул. Джина перевела взгляд с панелей на схему, потом на Неву:

— Зачем нам туда? Панели-то тут.

— Потому что там может быть куча полезного и "Третий" – бомба. Если он вырвется... или если его найдут такие, как Тони...

Она сложила схему.

— Мы идем вниз. Проверить дверь. Убедиться, что он там. Или... решить проблему.

Спуск в подземелье был погружением в другой мир. Знакомая гулкость верхних этажей сменилась гробовой тишиной и ледяным холодом, пробирающим сквозь куртки. Воздух был спертым, пахнул сыростью, ржавчиной и чем-то химически-сладковатым, приторным. Фонарики выхватывали из мрака: массивные стальные двери с герметичными обтюраторами, стены, покрытые непонятными пятнами, разбросанные обломки. Никаких следов жизни. Или не-жизни.

Их шаги гулко отдавались в узких коридорах. Сет шел первым, дробовик наготове. Нева – за ним, пистолет и фонарь в одной руке, схема – в другой. Джина замыкала, ее тесак казался маленьким в этой каменной пасти. Балт и Рон остались наверху грузить последние панели и охранять выход.

Тишину нарушал только один звук. Сначала еле слышный. Потом сильнее. Шум.