Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

Кровати, шкафы и тумбочки у него дома были. Еще свой кабинет он обставил, конечно, стол, книжные шкафы, кресла, а вот с остальным начались проблемы. Как есть — холостяцкая берлога. И медведю там было бы очень неуютно.

Алина не давила, не выпрашивала деньги, не настаивала, но когда она предложила повесить другие занавески, если купить ткань, она сошьет, и подешевле выйдет, любимый мужчина достал и вручил ей тяжелый кошелек.

— Лина, свет мой, я же в этом правда никак… ты сама купи, что нужно в дом. А деньги закончатся, я еще дам. И себе, и девочкам. Вы ж моя семья теперь, должны выглядеть соответственно!

Алина молча обняла мужа. И заплакала.

Как же ей памятна была жизнь с Альдо, который за каждую монету три раза вычитывал и шесть раз проверял, и нудил, гнусил, выматывал нервы… да как она с ним продержалась-то столько лет⁈

Она не транжирила, и многое шила сама, занавески, скатерти, салфетки, покрывала — это несложно, а уют дому придает. Кое-что покупала, те же вазы, те же светильники, вот и сегодня отправилась в лавку, владелец которой обещал ей комплект в довернском стиле. Люстра и три светильника, которые Алина планировала в гостиную. Из цветного стекла и бронзы, на цепях, и вроде не так дорого. *

*- у нас это называется стиль «тиффани», прим. авт.

А Левенсберг город маленький, и магазин находился на одной улице с приличным кафе, в котором и сидели Базиль и Лиза. Дочка вышла из кафе, и практически сразу наткнулась на маму в сопровождении Марии.

— Ой.

— Ой — это хорошо. Какие у тебя новости? — Алина не собиралась устраивать дочери допрос, но у нее тоже остались следы… она бы дочек вообще к себе цепью приковала после тех событий. Она старалась не сходить с ума, и боролась с собой, и отпускала их одних, и не следила, и держалась.

Но чтобы и не спросить? Это уж выше ее сил.

Лиза скрывать не стала.

— Мама, я тебе говорила, вот я и пошла. Интересно стало, да и место такое, хорошее, и время, тут со мной вряд ли что случится. Оказалось, что этот мужчина, с которым я познакомилась у пруда — он художник.

— Да? Которого так охраняют?

— Может, какой-то дальний родственник? Кто ж его знает?

— Может быть, — Алина пожала плечами. Бывало всякое, ей ли не знать?

— Мы посидели в кафе, на виду у всех, и он попросил меня быть его натурщицей. Недолго, пока он в нашем городе. А я его пригласила на ужин, чтобы вы с папой посмотрели и разрешили. Или запретили.

Алина выдохнула.

У нее разумная дочь. И это так приятно! Некоторые и после пережитого не поумнели бы, а вот Лиза соображать начала. Но художник? Борг не возражал против знакомых за ужином, но то ЕГО знакомые. А этот? Как он вообще выглядит? Это приличный человек?

— Лиза, мне кажется, будет приличным, если я подтвержу твое приглашение, — решила Алина. — Художник ушел — или еще в кафе?

— Пока еще там, — Лиза и не собиралась ничего скрывать.

А Алина решила поглядеть, кто там такой. Лучше заранее приготовиться к визиту.

В кафе как раз поднималась суматоха, Лиза ахнула и кинулась к мужчине, который оседал лицом в тарелку, Алина вместе с ней.

— Помогите!!!

Орала она хорошо, громко, так что результат себя ждать не заставил. Два гвардейца, которые сопровождали Базиля, просто на порядочном расстоянии, тут же оказались рядом, посмотрели…

— Скорее, человеку плохо, надо в больницу!

В диагнозе Алина не сомневалась. Свекровь, матушка Альдо, мир ее праху, как раз и была сердечницей. А еще, хоть и нехорошо так о покойниках, она была невыносимой жабой, и обожала доводить невестку. И сердечных приступов у нее было по три штуки в день. Разыгрывала она их великолепно. И среди них были несколько настоящих, увы.

Через два года супружеской жизни Алина заслуженно могла считать себя специалистом по болезням сердца. И запах сердечных капель она могла отличить за километр, и настоящий приступ от искусственного. И лицо мужчины она хорошо видела… нет, с таким не играют. Ему действительно плохо. И, кажется, счет идет на минуты.

Разумно действовала не только Алина. Мария, которая увидела, как Валентина выбирается из-за стола, и собирается скрыться в суматохе, недолго думая, толкнула ее в спину — и впечатала в стену.

— А ну, стоять!

Это не помогло бы, где девчонке-подростку справиться с взрослой женщиной, но тут уж и официант подсуетился. А то!

Баба эта за столиком сидела, мужику плохо стало, а она к выходу мылится?

Ой, что-то тут неладное! И кто будет счет оплачивать? Ему потом отдуваться? Э, нет, стой, красотка!

Только Лиза стояла рядом с Базилем на коленях, и видя, как сереет его лицо, пыталась сделать мужчине искусственное дыхание. Без особого успеха, но уж как могла. Она тоже помнила бабушку, ей было почти восемь лет, когда та умерла, как раз от сердечного приступа.

Но чтобы Базиль?

Он же совсем молодой, и двигался легко, и на сердце никогда не жаловался, и одышки у него не было, и синевы у губ, и вообще…

Лиза отлетела в сторону, как пушинка, гвардейцы подхватили Базиля на руки и рванули к рамбилю.

А куда ехать-то?

Что делать?

— Лизка, с ними! — рявкнула Алина. — Показывай дорогу к лечебнице!

Рассудила она здраво, явно эти парни здесь с художником. Охрана? Может, и такое быть, мало ли, кто чей сын, до лечебницы-то они доедут, но надо показать дорогу покороче. Лиза ее знает.

А вот Алина здесь останется, с Марией. И с той белобрысой девахой, которая явно чего-то парню подсыпала. Вот не сойти Алине с этого места, знает она таких…

Чего охрана прохлопала?

Значит такие они, лопоухие. Гвардейцы же, да и просто, когда подвоха не ждешь… если эта баба им знакома? Такое ж тоже бывает!

Тьфу, дурачье.

* * *

Каким чудом Базиля довезли до больницы, Лиза и сама не знала. Только успевала голову поднимать.

— Направо! Еще раз направо! Да дыши ты!!!

Один из охранников нажимал Базилю на грудную клетку, а Лиза пыталась вдувать ему в грудь воздух. Чего это стоило в рамбиле,