Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

– Сейчас посмотрю, – кивнула Анастасия, быстрым шагом направляясь в детскую.

Ее сын снова спал. Это и огорчило ее – так хотелось его обнять и сказать ему как можно больше ласковых слов! – и обрадовало, потому что дышал он, как и утром, спокойно, и во сне ему явно было хорошо.

– Марьяша, иди отдохни, – сказала хозяйка дома сидевшей рядом в кресле сонной молодой няне. – Я сама за ним пригляжу.

– Да, барыня, – девушка послушно вышла из комнаты, и Анастасия опустилась на ее место. Только теперь она поняла, что страшно устала. Казалось бы, в дороге все время сидела в санях, во время разговоров с отцом Михаилом и его другом тоже сидела, с чего вдруг ей чувствовать себя совсем обессиленной? Надо было встряхнуться и хотя бы посмотреть, что ей написал врач, а потом можно будет и отдохнуть немного… Но ее глаза уже закрывались, и сопротивляться этому не было никакой возможности…

…Ее снова окружал необычный, как будто бы неземной свет, но теперь он был мягкого золотистого оттенка и не резал глаза, хотя и был при этом довольно ярким. И перед ней снова стояла женщина, но совсем другая – в лице этой женщины не было ничего пугающего, она чуть печально улыбалась… и была чем-то похожа на саму Анастасию, хотя и выглядела заметно старше.

Нет, эта женщина выглядела совсем не опасной и очень доброй, но теперь Анастасия знала, что это еще ничего не значит и что верить снам нельзя. А еще знала, что ей теперь следует делать.

– Кто ты и откуда? – спросила она срывающимся, дрожащим голосом.

Вопреки ее ожиданиям, женщина не разозлилась, не стала превращаться в чудовище и не исчезла. Вместо этого она снова улыбнулась и спокойно покачала головой:

– Нет, я вовсе не то, чем ты меня посчитала, Настя. Не бойся, я ничем тебе не наврежу. Я пришла только для того, чтобы сказать, что ты все решила правильно.

– Значит, ты это..? – Анастасия запнулась, не решаясь высказать свою догадку.

Теперь странная посетительница тихо рассмеялась:

– Нет, что ты! Конечно же, я не Она. Но я тоже мать, да. Как и ты. И мне тоже в свое время пришлось делать такой же выбор, перед которым сегодня оказалась ты.

– Тебе тоже сказали… что твой ребенок станет убийцей, когда вырастет? – прошептала Анастасия. – И что ему… лучше умереть, пока он маленький?

– Да, – опустила голову ее собеседница. – И я тоже на какой-то момент едва не поверила, что это действительно так. Но потом спохватилась и так закричала на того, кто ко мне явился, чтобы он убирался, что проснулась от своего крика. Потом уже сообразила, что нужно было молитву какую-нибудь прочитать, но в тот момент я была в такой ярости, что о молитвах не подумала. Я хотела наброситься с кулаками на того, кто желал зла моему сыну, и набросилась бы, если бы не проснулась!

Женщина на мгновение замолчала, словно заново переживая все те чувства, которые она тогда испытывала, но потом, чуть успокоившись, продолжила свой рассказ:

– Ну а проснувшись, я побежала к сыну, обняла его и дала себе слово, что сделаю все, чтобы он вырос хорошим, добрым человеком. Что буду сама заниматься его воспитанием, буду проводить с ним много времени, а няньки будут только помогать мне. Вообще, я тогда много чего решила, и не все у меня получилось сделать так, как я собиралась, но главное мне все-таки удалось…

– Твой сын не стал преступником? – перебила ее Анастасия.

Ее собеседница с улыбкой покачала головой:

– Нет… Когда он стал взрослым, то примкнул к тайному обществу, которое хотело устроить революцию, как во Франции. И им это почти удалось, но мой сын вовремя понял, что все это может кончиться большим кровопролитием – и так оно и случилось. Но он еще раньше отказался в этом участвовать. И еще отговорил от этого двух своих друзей, Сергея и Михаила. Все они сейчас живы, и у них все хорошо…

Облегчение, охватившее Анастасию при этих словах, все-таки не помешало ей удивиться:

– Когда же это было? Мы тут, конечно, живем в далекой глуши, но мой муж часто бывает в Петербурге и никогда не слышал о таких событиях…

На лице рассказчицы появилось чуть смущенное выражение.

– Это не важно, – ответила она. – Все это очень сложно, и я пришла к тебе только для того, чтобы поддержать тебя в твоем решении вырастить ребенка хорошим человеком.

Это и правда было самым важным, и Анастасия не стала расспрашивать таинственную гостью дальше. Тем более что она, кажется, и без ее ответов начала что-то понимать…

– Скажи мне только одно! – попросила она, прижимая руки к груди. – У меня получится то же, что у тебя? Мой малыш не станет..?

– Это зависит только от него самого, – мягко сказала ее собеседница. – Он в любом случае будет человеком со свободой воли, и только он сам сможет решить, что ему делать со своей жизнью. Но ты сможешь сделать так, чтобы он, скорее всего, не стал причиной смерти многих людей. Это в наших, материнских силах.

– Но у меня может и не получиться? – с дрожью в голосе уточнила Анастасия.

– Может, – подтвердила так похожая на нее женщина. – Я не хочу давать тебе ложную надежду, Настя. Может случиться так, что твой сын все-таки станет бунтовщиком и будет казнен вместе с друзьями и еще двумя заговорщиками. Может быть и так, что ты сама не доживешь до этого и не узнаешь, чем все для него кончилось. А может, все вообще будет как-то иначе, намного лучше или намного хуже… – она замолчала, с сочувствием глядя на Анастасию, но та понимающе кивнула:

– Как все будет – не главное. Главное то, что мой сын должен жить, а я должна правильно его воспитать.

– Да…

Золотистое сияние померкло, его сменил мягкий оранжевый солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы в маленькую детскую комнату. «В доме Отца Моего обителей много», – вспомнились Анастасии слова историка, и она нашла в себе силы улыбнуться. Из соседней комнаты доносились шаги и приглушенный голос горничной.

Анастасия встала с кресла и наклонилась над детской кроваткой. Ее сын, тоже только что проснувшийся, радостно улыбнулся, увидев мать, и протянул к ней руки.

Лоб у него был холодным, и он выглядел совсем здоровым.

– Коня, Кондраша… У нас с тобой все будет хорошо, – пообещала Анастасия, доставая ребенка из кроватки и прижимая его к себе.