Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский

– Как он? – еще тише, одними губами спросила хозяйка, на цыпочках подходя к кроватке, в которой, закутанный в одеяло и накрытый сверху еще и пуховым платком, спал трехлетний малыш.

– Ночью был сильный жар, но сейчас ему лучше, – ответила няня, приподнимаясь с кресла.

С трудом подавив вздох облегчения, Анастасия наклонилась над ребенком и осторожно дотронулась до его лба. Он был теплым, но все-таки не таким горячим, как накануне, и спал мальчик спокойно, его дыхание казалось ровным и почти здоровым, разве что довольно слабым. Его мать все-таки не удержалась и шумно выдохнула, облокотившись на край кроватки, словно ей тяжело было даже просто стоять возле нее. На мгновение она, казалось, потянулась к ребенку, собираясь поцеловать его выглядывающее из одеяла личико, но потом, побоявшись разбудить его, выпрямилась.

– Марьяша, – повернулась Анастасия к девушке, – доктор обещал приехать после полудня. Скажи Прасковье, чтобы встретила его, накормила и провела к нему, – она кивнула на своего спящего сына. – А мне сейчас надо срочно съездить в Рождествено, и я не знаю, когда вернусь.

– Да как же вы поедете-то? Ночью метель была, дорогу замело! – запротестовала Марьяша, но хозяйка уже решительно шагнула к двери.

– Мне надо в Рождествено, это очень срочно, – повторила она и неслышно вышла из детской, притворив за собой дверь.

Рождествено, Санкт-Петербургская губерния, 1798 г.

Утреннее небо немного посветлело, из непроницаемо черного сделалось темно-синим. Окна маленькой деревянной церкви, стоявшей на краю села Рождествено, светились тусклым, но теплым оранжевым светом, и выбравшаяся из саней Анастасия заспешила к ним, проваливаясь в глубокий снег, но стараясь идти как можно быстрее. «Который теперь час? – спрашивала она себя, тщетно пытаясь вспомнить, во сколько покинула свою усадьбу. – Ехали мы долго по этим сугробам… Утренняя служба должна была уже кончиться… Хоть бы отец Михаил никуда не ушел!»

Несколько минут спустя она поняла, что не ошиблась. Ее духовник сидел рядом с ней на узкой скамейке, где во время служб устраивались пожилые прихожане, которым тяжело было долго стоять, и с сосредоточенным видом слушал ее сбивчивый рассказ.

– Поймите, отец Михаил, мне много раз снились кошмары, самые разные, но все они не были похожи на этот сон, – пыталась объяснить Анастасия. – В этом сегодняшнем сне все было как наяву… почти как на самом деле… я видела свою спальню во всех подробностях, чувствовала, как тянет холодом от окна и теплом от печки, чувствовала, что у меня под головой мягкая подушка… И в то же время там все было… необычным… не знаю, как сказать… неземным, потусторонним! Это нельзя описать словами, но это чувствовалось! Этот красный свет был из иного мира, в обычной жизни не бывает такого оттенка… Но это не главное… Та, с кем я разговаривала… она тоже была не из обычного мира, она была… чужой? Чуждой нам? Было такое ощущение, что она не должна здесь находиться и что она не может быть здесь долго… Нет, я не могу, я не знаю, как объяснить!

Женщина прижала ладони к лицу, опустив голову. Священник осторожно коснулся ее руки успокаивающим жестом.

– Я вас понимаю, Анастасия Матвеевна, – сказал он тихо, но уверенно. – Я знаю, о чем вы говорите. Поверьте, вы далеко не единственная, кто столкнулся во сне с бесами. Скорее всего, вы стали их жертвой, потому что сейчас очень уязвимы – вы же переживаете из-за болезни сына! Вот они и ударили в ваше самое слабое место, разожгли еще сильнее ваш самый большой страх.

– Конечно, это мой самый большой страх! – воскликнула женщина. – Вы же знаете, у нас с мужем много лет не было детей, и мы уже смирились с тем, что их не будет – и вдруг случилось такое счастье! Этот ребенок – все, что у меня есть, он мой единственный сын, больше всего на свете я боюсь… что его не станет…

– Все в руках Божиих, вы это знаете… – попытался вставить слово ее собеседник, но она продолжала, не слушая его, торопясь выговориться:

– Ему было совсем плохо несколько дней, а во сне мне пришлось выбирать, что лучше – потерять его сейчас или через много лет, когда он станет взрослым и из-за него погибнут сотни людей!

– Никто не может знать заранее, кем маленький ребенок станет, когда вырастет! – священник тоже повысил голос. – У человека есть свобода воли, значит, то, кем он станет, зависит только от его собственного выбора. А вы, как мать, можете только постараться воспитать вашего сына так, чтобы он не стал преступником. Вот так вам надо отнестись к словам искушавшего вас беса: не верить им и растить своего сына добропорядочным человеком!

– Но что, если это был не бес? Женщина, которая ко мне явилась, сказала, что она – Богородица, Дева Мария! – простонала Анастасия сквозь покатившиеся у нее из глаз слезы. – Разве это возможно, чтобы бес прикинулся матерью Христа?!

– Очень даже возможно, почему нет? – вздохнул ее собеседник. – Он выбрал именно такой облик, потому что в этом случае вы ему, скорее всего, поверили бы. Вы ведь поверили?

– Да… – с сомнением посмотрела на него женщина. – Я и сейчас… не уверена, что это была не она…

– Анастасия Матвеевна, вы же знаете – нельзя верить снам! Чаще всего они ничего не значат, но иногда могут быть бесовским наваждением. Но в обоих случаях то, что мы видим во сне, – неправда. Не хочу вас пугать, но ваш сегодняшний сон может повториться, потому что враги рода человеческого почувствовали, что вы их испугались. Но вы же помните, как с ними можно бороться? Крестом и молитвой, которых они боятся. Вопросом «Кто ты и откуда?», на который они не смогут убедительно солгать, выдадут себя – разозлятся, вернут себе свой обычный облик и либо сами исчезнут, либо их несостоявшаяся жертва проснется.

– Отец Михаил, это я все знаю, но… – Анастасия подняла на священника испуганные глаза. – Ведь бывали случаи, когда некоторым людям являлись святые… не бесы, принявшие их обличья, а действительно святые. И иногда они являлись во сне… Что, если…

– Вы считаете себя настолько исключительным человеком, что к нему могла явиться сама Богородица? – прищурился отец Михаил. – Это уже называется гордыней…

Анастасия смущенно опустила голову:

– Нет, что вы, конечно, нет… Я не это имела в виду… Но ведь мы, простые смертные, не можем знать всего! Я не исключительный человек, и мой сын – не исключительный, но что, если в будущем он окажется в центре каких-то страшных событий? И ему… действительно лучше