Газлайтер - Григорий Володин

«Спасти Павла? Он же сам только что велел мне убраться» — отвечаю мысленно.

«Не слушай его! — голос баронессы наполняется резкостью. — Он не понимает, что говорит. Если этот жук прорвётся, всё будет кончено».

Снизу доносится хруст и глухой удар. Павел не успевает отскочить, и гигантская лапа Жужелицы сбивает его с ног, вдавливая в землю. Доспех трещит, разлетаются куски древесины, и он с хрипом валится в обломки здания. Мои перепончатые пальцы, это не к добру.

Жанна мгновенно в панике:

«Спаситель, умоляю! Пожалуйста!»

«Спокойнее, Жанна — бросаю я, пытаясь соединиться с Настей. — Где ты?»

«Я внизу, в бункере, — отвечает её голос, наполненный страхом. — Папа сражается один. Мама сказала нам прятаться».

Хорошо. Настя в безопасности. Можно не сдерживаться и кромсать этого Жука на куски любыми средствами.

Секунду спустя Жужелица, рванувшись вперёд, вырывается из последних оков лиан, и его красное тело устремляется ко второй половине усадьбы. Ещё несколько ударов — и дом сложится, как карточный, похоронив под собой всё, что там есть, включая всех выживших.

«Ломтик, — командую я, связываясь с теневым щенком. — Обратись. Пора открывать крупный портал».

«Тяв!».

Моя тень на чешуе Золотого начинает расти, воронка расширяется. Маленький щенок в одно мгновение трансформируется в большенького волкопса с рогами, и портал чуть расширяется вместе с его размерами.

Достаю из кармана связь-артефакт и связываюсь с одним пьющим казидом.

— Гумалин, имбу-пушку к бою! — рявкаю в белый хрустальный шарик.

— Шеф, я только проснулся! — зевает он в ответ. — Дайте полчаса!

— У тебя их нет! — обрубаю. — Только минута! Время пошло!

— Тьфу ты, чтобы тебе… — на том конце раздаётся какое-то бурчание и звук падающей бутылки. — Ну ладно, уже бегу, — соглашается казид, тяжело дыша.

Светка вздрагивает, когда я резко поднимаюсь.

— Даня, ты чего⁈ Мы же на высоте! — хлопает блондинка глазами.

— Я вижу, вижу, — балансирую на краю чешуйчатой спины. — Ты только сейчас не ори громко, ладно? Всё под контролем. К ужину буду…

И, сказав, я сигаю вниз.

— Даня! Не убейся только! — всё же визжит она вслед.

Распускаю плащ Тьмы, заставляя его распахнуться, словно парашют, и начинаю плавное снижение. Почти как на учебке в армии, только прикольней.

Павел внизу корчится, пытаясь подняться, но жук вдавливает его глубже в обломки. Но доспех вроде еще держится. А жук-то тот еще урод. Огромный, чёрный, с фасеточными глазами и блестящей хитиновой бронёй. Он прижимает Павла к земле, его жвала клацают, словно гигантские ножницы.

— Эй, жучок! — рычу я, наращивая ментальную силу. — Время давить тебя!

Жужелица поднимает голову, улавливая мой мысленный импульс. Зверь неуязвим для ментального контроля, но позлить его ничего мне не мешает. Фасеточные глаза вспыхивают, а мощные челюсти щёлкают в предупреждении. Ну чего смотришь, тупое насекомое!

* * *

Усадьба Горнорудовых, Москва

Стены бункера содрогаются от глухих ударов. Пыль осыпается с потолка, пол под ногами вибрирует, как натянутая струна. Настя инстинктивно жмётся к стене, сжимая кулачки. Сердце стучит где-то в горле.

— Папа! — срывается с её губ дрожащий крик.

Настя сосредотачивается на кольце, пальцы инстинктивно касаются гладкой поверхности. Она уже связалась с сознанием Светки, так проще — к Дане она так и не решилась обратиться напрямую. Постеснялась. А вдруг он сочтёт это паникой? Да и вообще он сейчас сражается, ему не до женских капризов.

Но Светка откликнулась сразу, её ментальное присутствие окутало Настю, как теплая, мягкая волна, хотя и немного растерянная.

«Конечно, смотри, — разрешила блондинка. — Всё будет хорошо. Даня разберётся».

Только вот, глядя на то, что происходит снаружи, в это «хорошо» поверить становится всё сложнее. Жанна Горнорудова стоит рядом, её лицо мёртвенно-бледное, как мел, а руки сжаты в кулаки так сильно, что побелели суставы.

— Всё скоро закончится, дочка, всё… — неубедительно шепчет она, голос дрожит, пытаясь звучать уверенно. — Твой отец уже почти…

— Я всё вижу, мама! — возражает Настя, глаза её расширены от ужаса. — Папа в опасности!

Слова обрываются на полуслове, когда снаружи раздается очередной грохот. Бункер содрогается, лампы на стенах мерцают.

— Ты видишь? — Жанна резко оборачивается к дочери, взгляд её цепляется за кольцо на пальце. И вдруг в глазах мелькает понимание.

— Ох, вот оно что… — срывается с её губ тихий шёпот. — Ты связалась с ними…

Настя машинально кивает, но взгляд её отстранён. В сознании барышни сейчас совсем другая картина: не это убежище, не мать, не тусклый свет ламп. Настя летит на заоблачной высоте, вцепившись в чешуйчатую спину Дракона, её изменившиеся золотые волосы развеваются от сильного ветра. Внизу мелькают облака, обнажая обломки усадьбы, превращённой в поле битвы.

Её глаза следят за Даней, следят, как он делает стремительный прыжок, и внезапно за его спиной распахиваются огромные, зловещие крылья из самой Тьмы. Они взмывают в ночное небо, словно резаные куски мрака. Он летит вниз, плавно скользя к обломкам правого крыла усадьбы — туда, где огромный, мерзкий жук прижал отца к земле когтистой лапой.

— Даня, миленький… — шепчет Настя, её руки сжимаются, пальцы белеют от напряжения. — Спаси его… прошу, спаси папу!

* * *

Приземляюсь на крыльях из мрака у рухнувшей стены, сам я уже в доспехе Тьмы. Жук, щёлкающий жвалами, давит Павла, прижав его к земле передней лапой. Кора друидского доспеха вся потрескалась, но еще держится. Барон всё-таки Грандмастер, должен еще пожить.

Жук смотрит на меня. Жвалы медленно раскрываются, чтобы громко схлопнуться.

«Добрый вечер, Павел Тимофеевич» — здороваюсь с бароном по мыслеречи. — Можете не вставать'.

— Пришёл прикончить меня? — сдавленно шипит барон, подняв голову, в его взгляде ядовитое отчаяние. — Ну давай, добивай!

Ну да, делать мне больше нечего. Ты и так без пяти минут труп.

«А тут есть кого-то добивать?» — фыркаю.

— Ты ничего не получишь! — его рука взмывает вверх, и из деревянных пальцев вырывается тёмно-красный жгут крови, извивающийся как змея.

Отвожу клинок Тьмы и срезаю кровавое щупальце, как бумажную ленту.

«Дебил, ты что творишь? Я пришёл ради Насти!» — шиплю я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Конечно! — Павел плюётся опилками, не веря ни единому слову. — Верю, как же!

Да, серьёзно, что за идиоты мне