Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Вам удалось выйти на контакт? — спросила Королева.

— Ещё как, — министр не скрывал удовольствия. — Мы не просто вышли на контакт, Ваше Величество. Мы уже в шаге от того, чтобы претворить задуманное. Наш человек в Петербурге провёл серию встреч и могу с уверенностью сказать: претенденты на трон уже готовы принять нашу помощь, не задумываясь о последствиях.

— Не задумываясь? — Королева чуть приподняла бровь. — Мне докладывали, что человек образован и неглуп.

— Неглуп, но ослеплён, — ответил министр. — Когда человек всю жизнь мечтает о власти и вдруг видит, что она на расстоянии вытянутой руки, он перестаёт думать рационально. А мы лишь помогаем дотянуться, параллельно обеспечивая свои интересы.

— И что конкретно было обещано? — спросила Королева.

— Поддержка в устранении конкуренции и содействие в восхождении на престол. Разумеется, в обмен на ряд уступок, которые наш новый партнёр с радостью предоставит, как только займёт трон. Пересмотр торговых соглашений, прекращение поддержки Ирландии, выход из союза с Австрией. Мелочи, которые кажутся незначительными тому, кто грезит о короне.

— Мелочи, которые вернут нам утраченные позиции, — уточнила Королева.

— Именно так, Ваше Величество, — кивнул министр. — И самое прекрасное в этом плане то, что нам не нужно ничего делать самим. Русские сами уничтожат друг друга, мы лишь поможем им в этом. А когда наш протеже сядет на трон, он будет настолько обязан нам и настолько зависим от нашей поддержки, что отказать в чём-либо просто не сможет.

Королева взяла чашку и сделала первый глоток за весь разговор:

— А вы уверены, что русские предатели выполнят свои обещания? Предатели не славятся верностью данному слову.

— Абсолютно уверен, — ответил министр. — Потому что речь идёт не о политике и не о чести. Речь идёт о семье. Наш новый друг делает это не ради страны и не ради народа, а ради того, чтобы возвысить своё имя и выйти из тени Императора. Это самая надёжная мотивация из всех возможных, потому что человек, действующий ради семьи, не предаст тех, кто помог этой семье подняться.

— Когда? — коротко спросила Королева.

— В ближайшие недели. Наш агент в Зимнем ждёт сигнала. Как только претендент войдёт во дворец для переговоров с Императором, мы нанесём удар.

Королева поставила чашку и посмотрела в окно на вечерний Лондон:

— Не люблю оставлять следов. Убедитесь, что наше участие невозможно будет доказать.

— Разумеется, Ваше Величество. Всё будет выглядеть как внутренний конфликт. Русские обвинят друг друга, а мы будем лишь наблюдать. И, само собой, сочувствовать, — добавил министр с тонкой улыбкой.

Королева кивнула и вернулась к чаю. За окном темнел Лондон, и где-то далеко на востоке, за морями и границами, ничего не подозревающий молодой человек готовился войти в самую опасную ловушку в своей жизни.

***

Клиника “Петровская здравница”

Я стоял в полумраке кабинета Мечникова и прожигал его взглядом. Он что-то узнал. Что-то важное.

— Назовите фамилию, — с нажимом сказал я, сделав шаг из тени кабинета лекаря.

— На одной из встреч я обратил внимание на одного из присутствующих, — Мечников говорил медленно, подбирая слова. — Он вёл себя безупречно, говорил правильные вещи, выглядел как обычный чиновник среднего звена. Но…

Он посмотрел на меня и в его взгляде я увидел ноты жалости и сочувствия.

— Кто? — сухо спросил я.

— Ты знаешь особенности моего дара, — никак не желал дать прямой ответ он. — Я сразу понял, что этот человек не тот за кого себя выдаёт.

Я молчал.

— Волченко, — тихо произнёс Мечников то, о чём мы оба подумали. — Я не хочу верить в это, но других родов с подобным даром не существует.

Он помолчал и добавил ещё тише:

— Даниил, я знаю что Владимир – твой близкий друг, но я видел то, что видел. И ты должен быть готов к тому, что...

— Я понял, — оборвал я его.

Мечников замолчал, видимо приняв мою реакцию за боль от возможного предательства друга, но думал я совсем о другом.

Мимик из рода Волченко среди моих противников. Следователь в изоляторе, который помог мне бежать и неловко улыбнулся, когда я упомянул “Шального императора”. Он сказал “обожаю эту песню”, хотя в тот вечер он намеренно вышел покурить, чтобы не слышать её. Слухи о том, что Император, появляющийся на публике, ведёт себя странно.

Каждый из этих фактов по отдельности ничего не значил, но вместе они складывались в картину, от которой по спине пробежал холодок.

Но говорить об этом сейчас я не стал. Пока это были подозрения, а подозрения без доказательств – это уже паранойя. К тому же, если я ошибаюсь и начну обвинять – спугну тех, кто за этим стоит, а мне нужно, чтобы они чувствовали себя в безопасности ровно до того момента, когда я буду готов действовать.

— Хорошая работа, Всеволод Игоревич, — сказал я и впервые за весь разговор позволил себе улыбнуться.

Мечников нахмурился:

— Хорошая работа? Я только что сказал тебе, что твой друг, возможно...

— Я слышал что вы сказали, — кивнул я. — И я разберусь с этим. А пока давайте к делу: что ещё вам удалось узнать?

Мечников посмотрел на меня долгим взглядом, а потом покачал головой:

— Иногда мне кажется, что ты не до конца осознаёшь серьёзность ситуации.

— Поверьте, осознаю, — ответил я. — Просто предпочитаю не тратить время на панику и бессмысленные переживания.

Мечников вздохнул и налил мне чай, который я до этого отказывался пить. Я принял чашку и на этот раз не стал возражать, потому что разговор нам предстоял длинный.

— Ладно, давайте по порядку, — сказал я. — Расскажите всё с самого начала.

И он рассказал.

О том, как после моей просьбы инсценировать его “предательство”, он связался с людьми, которые давно искали подходы ко мне. Вышел на них через старые контакты среди военной аристократии и предложил свои услуги, представившись обиженным и разочарованным бывшим союзником Уварова, готовым помочь остановить его пока всё не зашло слишком далеко. Они купились мгновенно – им нужен был кто-то из моего ближнего круга, и Мечников идеально подходил на эту роль.

Я слушал и