Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

поздоровалась со знакомыми парнями и с любопытством осмотрелась. О состязаниях она только слышала, проводили те всё же не каждый год, а раз в пять лет. Участвовать в состязаниях могли только ученики четвёртых и пятых классов, не имеющие долгов по экзаменам и зачётам. В жаанидыйской школе, насколько знала Майяри, участие в состязаниях было добровольным: желающих было много и сильных команд среди них набиралось немало. В санаришской школе в участники брали только лучших из лучших и порой уговаривали нежелающих ехать на состязания. Как собирались команды в третьей салейской школе магии, авгришийской, Майяри даже не представляла, но в прошлые состязания, несмотря на численное превосходство команд от жаанидыйской школы, именно авгришийцы заняли первое место. Впрочем, после первых состязаний число команд-участников должно сильно уменьшиться.

Она слышала много баек и смешных историй про состязания, парни любили разговаривать о них, но наиболее часто всплывали рассказы об одной любопытнейшей традиции. Команды-участницы собирались на территории жаанидыйской школы за несколько дней до начала состязаний. Обычно они не тренировались. Точнее, тренировались, бегали там, отжимались, иными способами укрепляли тело… Но спарринги не затевали, умения свои раньше времени не показывали. Зато в дружеские схватки вступали между собой мастера. И это было на диво захватывающе. По крайней мере, рассказы Майяри слушала, открыв рот.

И вот сейчас зрители собирались, чтобы посмотреть на схватку собственных преподавателей, порадоваться или позлорадствовать. А тихо и степенно переговаривающиеся между собой мастера всё чаще и чаще поглядывали в центр полигона, где статуей самому себе стоял мастер Лодар. Майяри бы тоже постеснялась к нему подойти, особенно, предполагая, что именно он и станет первым участником в спарринге.

— Мастер Илиш! — завопил неугомонный Мадиш.

Только что вошедший на полигон мастер недовольно взглянул на личного ученика (похоже, он уже сожалел о своём решении).

— Почему бы вам не составить пару в спарринге мастеру Милиму? Два великих артефактчика сойдутся в смертельном бое и…

— … и умрут на радость всем, не сдавшим артефактологию, — глумливо закончил за Мадиша мастер Лодар. — Мечтай.

— Мастер, я совсем не об этом, — оскорбился парень. — Я хотел сказал, что мы увидим, как сражаются лучшие во всей Салее мастера.

Мастер Милим и мастер Илиш бросили друг на друга оценивающие взгляды и неспешно направились к центру полигона, сбрасывая с плеч плащи. Зрители взволнованно загомонили, а те, кто был на поле, поспешили отойти ближе к ограждению. Мастера остановились напротив друг друга, на землю полетели куртки, и мужчины под взволнованный девичий писк вытянули рубашки из штанов.

— Зачем они раздеваются? — удивилась Род.

Майяри тоже недоумевала. Вроде мастера соревнуются каждый в своём искусстве. Зачем двум артефактчикам стягивать с себя одежду?

Мастер Илиш рывком через голову стащил с себя рубашку и отбросил её в сторону, явив взорам худощавое тело, поджарое, жилистое, но мускулистое. Женская часть зрителей смущённо прикрыла ладошками глаза, но продолжала бесстыдно подглядывать между раздвинутыми пальчиками. А Майяри весьма заинтересованно осмотрела мастера. Род и Лирка, чувствуя себя рядом с подругой в совершенной безопасности от гнева артефактчиков, с раскрытыми ртами пялились на мужчин.

На землю полетела рубашка мастера Милима, и мужчина разогнулся, распрямляя плечи и перебрасывая на спину длинную косу. Томный ах прокатился по полигону, и ученицы, не знакомые ещё с крутым нравом чужого мастера, взволнованно уставились на него. Более плотный и от того кажущийся более мускулистым, чем мастер Илиш, мастер Милим сильнее волновал взоры ещё и тем, что его грудь и живот местами напоминали части статуй из голубого мрамора. Голубые разводы самую малость сверкали и весьма интригующее уползали за ремень штанов, будоража воображение.

— Майяри, — изумлённая Лирка потянула подругу за рукав, — а почему он голубой?

— Это Мадиш виноват, — поделилась с ней Род. — Сотворил с мастером такое… И хватило же смелости!

— Глупости у него хватило, — поморщилась Майяри.

— Эй, я всё слышу! — отозвался друг.

— Па… дядя мне рассказывал, что Мадиш тогда допытывался у мастера, что случилось с Майяри и Виидашем. Они в заварушку попали, и мастера попросили помочь её разрешить. И этот идиот посмел нашего Коршуна измазать голубой краской собственного изготовления и шантажировать, что, мол, или вы рассказываете, что там с нашими друзьями, или будете ходить раскрашенным, пока само не смоется.

— Он не идиот, — заступилась за парня Лирка. — Он за друзей переживал.

— Нет, он идиот! — настаивала на своём Род. — Мазать надо было харена! Какой толк с того, что мастера Милима изгваздал?

Майяри поджала губы и прищурилась. Похоже, ей всё же стоит показываться в школе чаще. А то её безмозглые друзья найдут себе неприятности похуже мстительного мастера.

— Ещё и сам с ног до головы перемазался!

— Да? — Майяри с удивлением посмотрела на голову друга. — А я не видела. Неужели действительно научился результаты своих глупостей устранять?

— Ещё чего! — фыркнула Род. — Волосы местами остриг, а на теле краску вместе с кожей стёр. Бегал потом к лекарям за заживляющими мазями.

Мастера тем временем начали неспешно ходить по кругу, всё более сокращая расстояние и не отрывая друг от друга глаз. Когда мастер Милим повернулся к трибунам спиной, даже Майяри удивлённо подалась вперёд. За всё время учёбы ей ни разу не доводилось видеть мастера настолько обнажённым, и татуировка на спине мужчины стала для неё настоящим открытием. Дымные очертания хищной птицы и её жертвы повергли трибуны в трепет. И не понятно, в восхищённый или испуганный. Жаанидыйцы всмотрелись в чужого преподавателя уже по-другому, с опаской и интересом. Парни подались вперёд, девушки взволнованно зашушукались, позабыв смущаться видом обнажённых мужских тел.

— Мастер Милим, будьте осторожны! — завопил Мадиш. — Эта змея двухголовая. Мастер Илиш, поберегитесь. Санаришская птичка любит потрошить своими коготками.

Оба мастера страдальчески поморщились и тяжело посмотрели друг на друга.

— Достал? — поинтересовался Милим.

— До печёнки, — сквозь зубы признался Илиш.

— Я его четыре с половиной года терпел.

— А я его в личные ученики взял. Сгоряча.

Мужчины одновременно повернули головы и уставились на Мадиша.

— Эй, Мадиш, ты бы поторопился, — хохотнул мастер Лодар. — Эти двое учились вместе. Угадай, кого они сейчас бить будут?

Парень переменился в лице, охнул и попятился к воротам. По лицам мастеров расползлись хищные жутковатые ухмылки, и они бросились к парню. И тот с криком припустил прочь.

— Мастер Милим! Мастер