Фантастика 2025-96 - Ким Савин

потом раз – и Александр, поскользнувшись, рухнул с немалой высоты. Все получилось так резко, что он даже испугаться не успел. А что дурным голосом взвыл – так это через секунду, когда почувствовал сильнейшую боль в плече.

Диего, как оказалось, обладал еще и реакцией дикой кошки. За то мгновение, когда Верховцев еще балансировал на краю обрыва, он успел броском дотянуться до него и намертво вцепиться одной рукой в запястье Александра, а второй ухватиться за росшее тут же дерево, тонкую, но крепкую березу. Рывок был столь силен, что у Верховцева помутилось в глазах, но уже через секунду он вновь обрел способность и видеть, и соображать.

Прямо над собой он видел лицо Диего, покрасневшее от натуги. На руках его вздулись мышцы, так, словно это были корни какого-то непонятного дерева. Странно, однако все это врезалось в сознание, как топором. А еще через секунду пришло и понимание, что еще немного – и Диего не выдержит держать его и висеть сам.

– Что ты делаешь? Отпусти!

– Ни за что!

– Сорвемся оба!

– В рай попадают только те, кто не бросает друзей, – прохрипел испанец. Лицо его налилось темной кровью, но хватка не ослабевала. – Держись, командир!

И они продержались, пока не прибежали матросы и не вытащили обоих. Уже наверху Александр понял, что не может поднять левую руку, и даже просто идти было тяжело. Каждый шаг отдавался тупой, но мощной, почти до тошноты, болью. Но это были мелочи, главное, оба остались живы.

Врач диагностировал вывих, сказал, что Александр легко отделался, и вправил руку на место. Опыт в такого рода травмах у него был колоссальный. Правда, он непрерывно ворчал себе под нос на то, что уж больно развитая мускулатура у пациента. У какого-нибудь хлюпика вправил бы плечо одним движением, а тут… Да еще и, пока до него добирались, закостенело все… Однако же вправил, и Александр понял в тот момент, что такое счастье!

Когда они покидали Авачинскую бухту, Верховцев понял, что, если останется жив, когда-нибудь вернется сюда. Это было первое место за всю их одиссею, где он чувствовал себя, как дома. И даже тот факт, что он едва не погиб, мало что менял. В конце концов, сколько раз он ходил по краю? И не сосчитать уже… Привык.

То, что стоило принять изначальное предложение Матвеева, все признали достаточно быстро. Во-первых, ничего не нашли, а во-вторых, быстро выяснили, что карты у них весьма и весьма примерные. Штурманы ругались матом, вычерчивая очертания побережья и занося в лоции результаты промера глубин. А без этого никак – в первой же бухте отправившийся на разведку «Архангельск» нашел мель. Днище не пропорол, но засел крепко и, если бы не пароход, пришлось бы изрядно повозиться, стягивая его на чистую воду.

Здесь все еще раз смогли оценить преимущество, которое давало эскадре наличие даже одного парохода. Зацепили «Архангельск» буксиром, дали ход. Вскипела за кормой вода, и бриг удивительно мягко сошел с мели.

Но пароход – это хорошо, а вот то, что они все еще никого не могли обнаружить – плохо. Не то чтобы время поджимало, однако фактическое бездействие давило на нервы. Все же людям, привыкшим к бою и абордажу, ползанье вдоль побережья противопоказано.

К этому добавились непредсказуемо, иногда несколько раз за день меняющаяся погода и частые туманы. На фоне этого переход вдоль побережья Америки казался детской прогулкой. Не мыс Горн, конечно, однако все равно не подарок. Тем не менее эскадра упорно продвигалась вдоль побережья, ища своих. А потом было устье Амура и выскочивший из тумана как чертик из табакерки небольшой колесный пароход. Для обеих сторон встреча оказалась полнейшей неожиданностью. Но у неизвестного корабля имелось тактическое преимущество.

В штиль только пароходы и могут хоть что-то предпринять. У парусников же выбора особого нет. Лежи в дрейфе да жди, пока ветер не поднимется. «Миранда», конечно, тоже пароход, но машина была заглушена – экономили уголь. А вот гость, напротив, шел под парами, хотя и очень медленно.

А вот ситуацией воспользоваться его капитан не сумел, что говорило об отсутствии у него хоть какого-то реального боевого опыта. И прежде, чем он успел развернуться, орудийные порты «Березины» открылись, явив миру грозную, хотя и скрытую до поры мощь фрегата.

Вообще, повезло, что Куропаткин сохранил хладнокровие, а то ведь мог от неожиданности и дать залп. Его вполне хватило бы, чтоб разнести визитера в клочья, а промахнуться с такой дистанции сложно. Капитан парохода сообразил это сразу же, а потому, когда с борта «Адмирала» сначала по-русски, а затем по-английски проорали требование лечь в дрейф, подчинился. К стремлению умереть, но не сдаться, он был явно не склонен, да и щедро приправленная солеными морскими оборотами ругань давала надежду, что все же судьба вынесла его к своим. Англичане с французами так лаяться не умеют[163].

Так что сигнальщик, покрывший офицера по матушке, не только не заработал линьков, но и получил двойную винную порцию. Негласно, разумеется. И даже не столько потому, что его изощренные слова и сочетания чему-то там поспособствовали, а еще и потому, что поддержал честь эскадры перед местными почти что штафирками. Мол, не вам тягаться с морскими волками, что через океаны ходят. Конечно, нехорошо, однако же все на эскадре, от командующего до последнего юнги, уже считали себя чем-то отдельным, стоящим выше остальных. Не то чтобы семьей, но чем-то вроде клана, подобного шотландскому, запросто. Гордон о таких рассказывал – весьма похоже. Не самое лучшее отношение, но все же дающее ощутимые преференции в ближнесрочной перспективе.

Впрочем, дело разрешилось быстро. К тому времени, как Александр, зевая, вышел из каюты, где отсыпался после собаки[164], уже выяснилось, что перед ними русский пароход «Аргунь». Корабль, ранее ходивший только по Амуру, а сейчас отправленный находящимся сейчас неподалеку, в только что основанном городе Николаевск[165], контр-адмиралом Завойко, в дозор. И полчаса спустя Верховцев уже ступил на его палубу.

Стоило признать, корабль был необычный. Для русского флота – так уж точно. Нет, колесные пароходы с дополнительными мачтами для использования парусного вооружения – дело вполне привычное. А вот корабли с железным корпусом – это уже куда серьезнее. Строили, конечно, и такие, но это была, скорее, экзотика. А здесь, на краю мира, да еще и, как с гордостью заявил капитан, построенный из местных материалов… У сибиряков явно было чему поучиться.

К обеду поднялся ветер. Несильный, однако достаточный, чтобы корабли смогли дать ход, и «Аргунь» сопроводил эскадру в удобную