Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

Я выпустил тьму, которая жадно набросилась на сферу, поглощая её энергию. Мне показалось, что этого недостаточно, и я отправил следом за тьмой пламя феникса. Именно оно могло даровать этому месту очищение. И я решил, что сейчас для него самое время.

Моё пламя окутало сферу и поползло по светящимся каналам к саркофагам. Камень под ногами дрогнул, а саркофаги исчезли в пламени. Воздух наполнился треском и запахом гари.

Пламя лизало стены и магические заклятья, оно катилось дальше, обрубая все связи между сферами и между людьми. Через несколько минут весь зал представлял из себя полыхающее пламя.

Я вышел в коридор и глянул в ту сторону, где располагалась казарма.

— У нас не так много времени, так что давайте выбираться отсюда, — в этот раз я не думал о тех несчастных, что лежали в прозрачных цилиндрах. Даже если оставить их в живых, они не станут прежними. Сыч был прав — подобным существам не место в этом мире.

Мы рванули в сторону развилки и почти достигли места, где сражались с бронированными стражами, когда до нас донеслось эхо быстрых шагов.

— Движение, — коротко бросил Сыч. — Судя по шагам, там вся та орава из казармы.

Я оглянулся и увидел людей в белоснежных доспехах. Они были точно такими же, каких мы убили пару часов назад и которые не реагировали на боль и на моё пламя. Только теперь их были десятки, и они всё прибывали.

— Совершенные, — прошептал Савельев. — Они не дадут нам выйти.

— Это мы ещё посмотрим, — рыкнул я и посмотрел на истребителей. — Прорываемся все вместе. Доктора беречь больше, чем свои жизни. Он должен выжить и предстать перед императором.

— Принято! — рявкнули истребители и достали оружие.

— Ты бы пламя своё раздул посильнее, — оскалился Лось. — Мы уж как-нибудь успеем выбраться, но этих тварей выпускать точно нельзя.

— Давайте к выходу! — приказал я, выдвинув Савельева вперёд. Доктор посмотрел на меня пустым взглядом и просто сел на металлический пол, обняв коленки. Вот же гадство!

Я поднял доктора и попытался подтолкнуть его в спину, но ему вообще ни до чего не было дела.

— Вы нарушили энергетический фон, — безэмоционально сказал он, замерев на месте. — Совершенные зачистят лабораторию и нас вместе с ней.

Рыкнув, я выпустил позади нас пламя широким веером между нами и «совершенными». Но они шли сквозь огонь, не обращая на него внимания. Их доспехи обугливались, плоть дымилась, но шаг не сбивался. И они уже нас нагнали.

— Бьём в суставы, — крикнул Сыч, рванув в бой.

Его меч со свистом вонзился в щель между наплечником и кирасой одного из совершенных. Тот даже не дрогнул, а просто развернулся и ударил Сыча в грудь древком своего посоха-излучателя. Сыч с хрипом отлетел к стене. Треск его рёбер был отчётливо слышен даже в грохоте боя.

Я снова выпустил тьму, пытаясь замедлить врагов, но и в этот раз тьма соскользнула с них, будто они были заговорены от неё. А вот реакция совершенных на тьму оказалась точно такой же, как раньше. Противники вскинули посохи и начали ткать заклятье Шквала Света.

Выходит, их тренировали сражаться с тёмными магами. Причём обучены эти совершенные самому страшному для нас заклятью.

— Их слишком много! — прорычал Лось, отступая под ударами не чувствующих боли противников.

— Прорываемся к выходу! — приказал я и рванул за доктором, который продолжал безучастно сидеть на полу. — Лист, помоги Сычу!

Лист подхватил Сыча под мышки и потащил к выходу, пока Лось отдувался за всех. Я видел, что и он уже ранен в нескольких местах, но хотя бы двигаться он мог свободно, в отличие от того же Сыча.

— Доктор! — рявкнул я в ухо Савельеву. — Быстро вставай!

— Зачем? — тупо спросил он. — Мы же всё равно умрём. Они не остановятся.

Пришлось действовать грубо. Я обвил Савельева нитями тьмы и закрепил конец паутины на себе, чтобы доктор точно не потерялся и не отстал. Возиться с ним не хотелось, надо было выбираться отсюда, пока нас и впрямь всех не прикончили.

Я глянул на сужающийся тоннель, ведущий к выходу. Мы не сможем остановить всех совершенных, как и отбиваться от них в узком проходе. Но зато мы можем запечатать их тут, а потом обрушить всю эту демонову лабораторию на них же.

Пусть они сопротивляются моему пламени, но оно всё равно закончит начатое, когда доберётся до жизненно-важных органов. Так уже было с теми двумя, так же будет и с этими.

— Всем встать за мою спину, — скомандовал я, пятясь назад от совершенных.

Истребители нахмурились, но выполнили приказ. Бледный от боли Сыч прислонился к Листу, Лось встал рядом с ним, а Савельева я дёрнул магией, подтащив ближе и подтолкнув к истребителям.

— Феникс, ты что задумал? — хрипло спросил Лось, глядя, как я поднимаю руки к потолку.

— Готовьтесь к рывку, — коротко бросил я и выпустил пламя в металлическую конструкцию над нами.

Я призвал всю тьму, что была у меня, всю свою энергию, выжав магический источник до дна. Мне нужен был один мощный выброс, который похоронит всех подопытных, совершенных и возможных «доноров» этой лаборатории.

Я заорал от напряжения и выпустил целый шторм тёмного пламени. Он ударил в потолок и в пол, в стены и в совершенных. Моё пламя встало стеной между нами и теми, что продолжали неспешно двигаться за нами.

Пол под нами дрогнул и качнулся, с потолка начал стекать жидкий металл, а потом послышался страшный скрежет несущих колонн. Металлический свод над нами резко просел с оглушительным грохотом, гигантские стальные балки обрушились вниз, заваливая проход и погребая под собой совершенных.

Я упал на одно колено, вытер бегущую из носа кровь и усмехнулся. А ведь не так давно я получал истощение от применения простейшей паутины тьмы. Теперь я выпустил шторм тёмного пламени и не свалился без сознания. Прогресс налицо, но и этот предел мне нужно будет преодолеть.

— Феникс! — рявкнул мне в ухо Лось. — Феникс! Валить надо!

Он подхватил меня и взвалил мою руку себе на плечо. Мы побежали, но я уже чувствовал, что не успеем. Сознание всё же начало сбоить. Ещё немного — и я свалюсь тут без сил. Я посмотрел на испуганные лица истребителей и попытался что-то сказать.

А потом мир поглотил грохот рушащегося металла, тьма и звенящая тишина.

Глава 15

Сознание вернулось ко мне острой болью, рвущей всё нутро, и