Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

— Кофе нам, пожалуйста.

Ага, не друг он тебе, значит.

Убедившись, что я приноровился к стулу, обитому мягкими подушками, Лебедь картинно поиграл пальчиками, на этот раз правыми. Перстней и на них хватало, кстати.

— Я так понимаю, что у Вас ко мне важное дело. Увы, такие люди, как вы, не любят ходить в наши кабинеты запросто, по приятельски, по разным пустякам. Мы нужны людям лишь тогда, когда у них большие проблемы, а когда у них радость, они не хотят делить её с нами, — с теми, кого судьба вознесла лишь на ступеньку выше.

Двери высотой в два человеческих роста, огромные окна, дубовые полы, мраморный камин, бронзовая люстра с яркими химическими, долго горящими лампами, позолоченные подсвечники повсюду, бархатные портьеры из материала, купить который на платье не каждой барышне по карману, дорогущая мебель, мальчики на побегушках — это, значит, лишь одна ступенька выше моей. Хм, ладно.

— Итак, я Вас слушаю, друг мой.

— Мне одна птичка напела, что Вы могли бы дать мне одну очень деликатную работу… — я прокашлялся.

— Для меня все подчинённые делают только очень деликатную работу, другая мне и не нужна! — он всплеснул руками. — Специфика моего министерства, знаете ли, такая. Я всё же попросил бы Вас выразиться поточнее, что именно пела Вам та чудесная птичка.

Он даже ухо придвинул в мою сторону и ладошку к нему приложил, перестав смаковать принесённый кофе.

— Что-то на счёт того, чтобы выкрасть одного учёного по части химии огня, причем из другой страны, и доставить в нашу. Причем, эта птичка прочирикала мне, что такую идею озвучили ей именно Вы.

— Я?! — ужаснулся Лебедь и даже подскочил на месте. — Что Вы, что Вы! Если я буду раздавать подобные идеи, то меня очень быстро поместят на жительство в королевские казематы! Конечно, там еда и кровать — бесплатные, а у меня есть некоторые долги, но я не настолько нуждаюсь в деньгах!

Я физически ощутил волну ужаса, исходящую от моего давнего знакомого, и меня словно стукнуло: Командир что-то напутал, или от дела отказались, или уже отправлены другие исполнители… Значит, у меня сейчас нет никаких шансов выслужиться и получить амнистию?! И я навек отрезан от научного городка, от своей семьи?!

— Извините, виноват, Ваша светлость… — промямлил я.

Я оказался раздавлен и подавлен. Язык словно отнялся, руки опустились. Я выглядел дурак-дураком, и не знал, как исправить ситуацию. Конечно, любой из нас может сболтнуть глупость в гостях, но болтать глупости в ВЫСОКИХ кабинетах — это совсем другое дело! За такое и головы лишиться можно.

Лебедь, однако, вскоре успокоился и смягчился.

— Хорошо, хорошо, мой друг! Не переживайте Вы так. Если Вы готовы заниматься ТАКОЙ работой, — значит, у Вас и впрямь очень тяжёлая ситуация… Страна не должна забывать своих героев — так и быть, я подумаю, что для Вас можно будет сделать. Конечно, недавний Высочайший Указ ограничивает мои и так скромные возможности, а у Вас послужной список, хм, очень сильно связан с Нихелией, но, вполне возможно, что-то всё-таки можно придумать…

Он опять отхлебнул, подняв свои искренние глаза на бронзовую люстру, отягчённую бернийским хрусталём. Я встал, одёрнул старый мундир:

— Благодарю, Ваша светлость, не смею Вас больше задерживать…

Столичная скука

Вы, уважаемый читатель, конечно, сразу же скажете, что мне нужно было разыскать Командира и набить ему морду за такие его подсказки. Да только я не смог найти его в столице, и поэтому не смог придумать ничего лучшего, как пойти к Лебедю.

Как не смог разыскать? Такого человека? Да вот так — не нашёл и всё. Я в первые же дни посетил парочку былых боевых друзей, но они послали меня ещё дальше… не в том смысле, а к другим знакомым, но в конечном итоге я всегда натыкался на беспомощно разведённые руки и слова типа «да кто ж его знает, где он живёт… раньше вон там жильё снимал, а теперь он ого-го кто! — ищи его…» Я даже пал духом: если не могу найти довольно известного человека, то как смогу выкрасть в другой стране того, кого вообще не знаю, и которого прячут под крыло силой государства?

Я думал, что от меня что-то скрывают, я каждому говорил что-то вроде «если встретишь Его, то передай ему, что его Клёст ищет», но так и не вышел на Командира, и он ко мне сам тоже не пришёл. Вот и пришлось мне от отчаяния напрашиваться на аудиенцию у Лебедя, — будь он трижды неладен.

Я за время своего пустого обретания успел наняться вышибалой в элитный бордель, где вся моя работа состояла, в основном, в отсвечивании своим старым облегчённым доспехом, состоявшем из льняной безрукавки со стальными пластинами, нашитыми на груди в виде крупной рыбьей чешуи, когда верхний ряд частично покрывает нижний, как черепица у домов, и широкого кожаного пояса с множеством кармашков, предназначенных для хранения разных смертоносных штук и совершенно пустых, ибо начальство того достославного заведения самым строжайшим образом запретило мне ношение любого железа, страшнее иголки для подшива подворотничка. Ибо клиентура того широко известного в узких кругах притонаподбиралась совсем не простой, а весьма капризной и постоянно норовившей обвинить нас в несусветных грехах и превышениях допустимого уровня насилия.

Будь наша столичная публика абсолютно чинной и адекватной, я бы, конечно, такую должность не получил бы никогда. Но… но все предыдущие охранники неизбежно, рано или поздно, срывались с катушек и позволяли себе самое разнузданное рукоприкладство в отношении не самых последних людей страны вообще и столицы в частности. Били в морду, проще говоря, и я, надо признаться, полностью поддерживал их позицию. И не только потому, что она позволила мне занять их место в порядке общей очереди.

Вообще-то, я сначала нанимался вышибалой в простые кабаки, — практически сразу по прибытию в столицу. Сначала пытался устроиться учителем фехтования, но довольно быстро сообразил, что, в отличие от прошлых лет, сейчас мне тут ничего не светит: что-то неумолимо изменилось в моде на таких учителей, и я не проходил предварительные собеседования. В старые добрые времена про такую ситуацию сказали бы так: «Рылом не вышел». Открыть свою собственную школу не было ни денег, ни связей — вот и пошёл я по кабакам.

Вы скажете, что эта работа для таких, как я — сущее удовольствие. Но, поверьте, я вовсе никогда не жаждал бить людей каждый день, и не