Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

— Ещё слово — и получишь в глаз, — я показал второй нож.

— Я вижу, ты не в духе. Может, мне лучше завтра зайти?

— Запишись на приём у моего секретаря внизу, — я метнул второй нож, воткнувшийся недалеко от первого.

Голова исчезла.

— Кончай дурить! — раздражённо гавкнул Командир, не высовываясь более. — Дело есть!

— Да пошёл ты!.. со своими делами.

— Я-то уйду, а ты что, опять пойдёшь быдло гонять? Не надоело?

— Опять начнёшь фигню всякую предлагать?

— Что!? Да за кого ты меня держишь, щенок?!

Вот как-то так мы и договорились. Командир опять сидел за моим столом, но только на этот раз мы не пили ни капли: у меня уже ничего не имелось, а он, как и тогда, с собой ничего не принёс.

Сказка про синицу в руке и журавля в небе

Я сидел и слушал, как Командир горестно изливал мне свою душу: афера с похищением «огненного» химика провалилась в самом начале: вроде бы и границу перешли нормально, вроде бы обосновались на новом месте, вроде бы начали прощупывать подходы к научному городку Божегории… и вдруг всё мгновенно оборвалось: агентовразоблачили. Успели они отравиться или нет — одному только Нечистому известно, но, по крайней мере, до сих пор дипломатического скандала нет.

Пока я, по словам Командира, развлекался в столице борьбой с хулиганством и расслаблялся в окружении легкодоступных девиц, он, рискуя своей драгоценной жизнью, внедрял агентов в околонаучное окружение и собирал по крупицам драгоценные сведения о привычках интересующего объекта и ломал голову: как бы его выманить в такое место, где человека можно было бы тихо усыпить и захватить?

Командир, конечно, не говорил мне прямо вот такими же словами: хоть у нас все постояльцы — люди тёмные, да и нет рядом соседей никого, так как днём все заняты на ярмарке, но, тем не менее, мы научились осторожничать и использовать жаргонные словечки. Если вдруг кому-то захотелось бы нас подслушать, то он бы подумал, что речь идёт о сорвавшейся торговой сделке, когда неудачливых купцов погнали взашей.

— И что, теперь я должен туда соваться? — спросил я с откровенным ужасом, прекрасно понимая, что после первого провала все агенты тайной службы Божегории поставлены на уши, и выполнение задачи становится и вовсе нереальным. — Дело тухлое! Да я грошика за него не дам! Шёл бы ты… без тебя тошно.

— Не бойсь, есть ещё один интерес! — Командир хлопнул меня по плечу. — Но об этом поговорим не здесь, а….- и он назвал другое место, назначив время встречи. — И, да, давай быстрее выздоравливай, а то выглядишь совсем паршиво. Смотреть страшно. И разит же от тебя, прости Пресветлый… Фу! — он картинно помахал ладонью перед своим носом, как чувствительная девица из благородного пансионата.

Пока мы беседовали, моя хмельная голова окончательно разболелась и грозила вот-вот лопнуть. После ухода гостя я снова задремал, но вскоре был разбужен очередным стуком в дверь. «Пресветлый, дай мне сил! — взмолился я. — Убью паскуду! Забыл, что ли, что-то?!»

Дверная створка опять приоткрылась, а посетитель снова деликатно осторожничал, не торопясь ворваться внутрь и только вопросительно гмыкая. Мой третий нож пробил дверь, создав нечто похожее на знак Пресветлого, — в ответ раздался испуганный писк.

— Кто там? — крикнул я, потирая висок, ломившийся сквозной болью.

— Это я, Синичка, — послышался жалобный и определённо знакомый голосок.

— Заходи, — согласился я, приподнимаясь на локте и силясь вспомнить, что бы это за птичка такая могла быть, так как за последнее время я варился в котле с изобилием женских кличек — и кабацких, и тех, что вращались в «Сладких кошечках».

Гостья робко шагнула внутрь — и я узнал свою подзащитную, из-за которой меня ночью выперли с работы.

— Кх-гм, — только и смог пробурчать я, изумлённый и раздосадованный.

— Дядя Клёст, Маман меня выгнала. Можно, я у Вас поживу?

— Это что, жизнь, что ли? — я устало обвёл рукой неприбранную комнату. — А за жильё платить надо, деточка.

— Да-да, конечно, я же понимаю! — прочирикало это создание и принялось робко расстёгивать пуговки на своём лёгком жакете.

— Погоди-погоди, не раздевайся! — остановил я её. — Ты, это… сбегай к Ломтику, возьми там у него вина хорошего. Не могу я больше пить здешнее пойло: так и сдохнуть можно. Вот тебе монетка. Должна же от тебя быть хоть какая-то польза в домашнем хозяйстве.

Я кинул ей серебрушку, и девица умело перехватила её в полёте.

— Я сейчас, я мигом! — она буквально вспыхнула от радости, и даже круглой попкой повертела.

И вот такая, розовощёкая, кинулась исполнять поручение — только каблучки весело застучали по коридору.

«Чего это она такая радостная? — тупо подумал я, заваливаясь на кровать. — Блин, а у меня тут даже гвоздя лишнего нет, чтобы её жакет повесить. Хоть на нож вешай.»

Синичка вернулась с бутылью, купленной у жирдяя Ломтика. Наливала мне в кружку, суетясь рядом как заботливая дочурка. Жизнь постепенно обретала смысл.

Когда мою голову отпустило окончательно, я начал, наконец, присматриваться к той, что прилепилась ко мне. Мучимый жутким похмельем, я мог обещать что угодно и кому угодно — лишь бы тот сбегал за лечебной выпивкой. Однако, возвращаясь в строй, я мог уже вполне здраво поразмыслить на тему о том, требуется ли мне подобный попутчик или вообще не нужен никто? Если кто-то нужен, то с какими личными качествами? Громила? Ловкий убийца? Послушный лакей? Проныра, который умеет без мыла влезть в любую задницу? Или бывшая работница элитного борделя?

Синичка и правда порхала птичкой, хлопая наивными ресницами и слегка приоткрыв ротик. Когда я собрался на встречу с Командиром, комната оказалась подметенной, стол — протёртым, на окне не красовалась паутина с дохлыми мухами, и сделалось явно светлее. Кстати, метательные ножи лежали на столе аккуратным рядком вроде столовых приборов, а не торчали в дверной створке.

Командир встретил меня в прокуренном кабаке, — всё такой же отвратительно жизнерадостный. В помещении стоял такой гвалт, что, казалось, его ножом резать можно, как масло.

— По ходу дела выяснилось, что в Божегории создают летающую повозку, — сказал мой собеседник, смачно и со вкусом отхлёбывая пиво, — в отличие от меня, с усилием сосавшим его по чайной ложке.

— Брехня, — ответил я. — Человек даже с крыльями летать не может, а ты, говоришь, повозка летающая…

— А вот и нет! — он многозначительно поднял палец. — Никто не будет под брехню выделять много денег и много-много людей