"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

на мгновение задохнулась от облака пыли, которое поднялось от моего движения. Свет от свечи плохо освещал коридор, но я разглядела закрытые ставнями окна и пустоту. Никакой мебели здесь не было — только голые стены, покрытые трещинами, и каменный пол. Заброшенное правое крыло, которое отец восстановил, чтобы сохранить дом, и… все.

Я шла дальше, открывала двери, нарушая скорбную тишину. «Сердце Феникса» тянуло вперед, заставляя чуть ли не бегом нестись по пустому коридору, и я слышала звук своих шагов, шелест ткани и шум дождя, который снова зарядил.

Дверь. Еще одна и еще. Лестница. Я устремилась вниз так быстро, будто от этого зависела моя жизнь. Вибрация кулона возросла настолько, что я слышала ее в ушах, похожую на надоедливый зуд комара. Снова дверь, коридор, широкий холл. «Куда ты зовешь меня? Ответь!» — мысленно спрашивала я, но кулон продолжал тянуть, не давая мне остановиться ни на мгновение.

Вот она… узкая лестница, которая вела в подвал. Я перепрыгивала через две ступеньки, а когда влетела в тяжелую дверь, ахнула от боли — грубая ручка ударила в правый бок. Зажмурилась, но «Сердце Феникса» не позволило остановиться. Его вибрация будто подталкивала меня вперед, не давая времени на раздумья. И я толкнула дверь.

В подвале оказалось намного прохладнее, и ноги в домашних тапочках сразу ощутили ледяной пол. Вот здесь… где-то здесь висел ковер с вышитым золотым фениксом. Я осматривалась, но видела лишь влажные стены, покрытые плесенью, да паутину в углах, которая свисала лохмотьями.

— Какая я глупая, — ударила себя ладонью по лбу. — Здесь же произошел пожар, и ковер просто не мог сохраниться.

Я глубоко вздохнула. «Сердце Феникса» неожиданно замолчало, будто успокоилось, а я, наоборот, еще больше разволновалась. В этом месте случилась трагедия, которая изменила мою жизнь. Я шла вглубь подвала вдоль стены с новой кладкой. Зачем? Что я надеялась найти? Сама не знала. Но двигалась вперед, подчиняясь невидимой силе или странному притяжению. Зову? Я не могла описать свои чувства. Это как знание — тебе туда нужно, и все.

Мои пальцы скользили по влажной стене, собирая грязь под ногтями и пачкая ладонь плесенью. Но все было неважно. Свет свечи отбрасывал мою тень, похожую на кляксу, которая то разрасталась, то сжималась в зависимости от движений.

Тут. Я остановилась, поднеся свечу ближе к мокрым камням, покрытым черной слизью. Провела ладонью… еще. Полезла в карман халата, достала платок и провела уже им по стене. Блеснула золотистая линия краски… Сердце снова пустилось вскачь, а кулон опалил жаром грудь. И я принялась оттирать камни, которые когда-то были серыми. Когда закончила, то отошла на шаг, чтобы полюбоваться открывшейся картиной.

Плесень спрятала золотого феникса. Он был нарисован точь-в-точь как вышитый на том ковре. И я, как мама в воспоминаниях, сначала дотронулась до правого крыла птицы, где золото переходило в кроваво-красный цвет, потом левого, где прятались странные символы. Затем — клюв, мой палец медленно очертил линию вдоль изогнутой шеи, останавливаясь у брюшка, где вместо пера сверкал нарисованный рубин.

Теперь крылья феникса должны зашевелиться и открыть проход… Но ничего не произошло. Тишину нарушало лишь редкое капанье воды и мое тяжелое дыхание. Разочарованно вздохнув и все еще надеясь на чудо, я повторила движения рукой… Не вышло.

— Зачем ты привел меня сюда? Зачем только всколыхнул воспоминания? — горько прошептала я. — Это единственное, что сохранилось в моей памяти о маме.

Ноги подогнулись, и я соскользнула на ледяной пол. «Сердце Феникса» приятно грело грудь. Он словно успокоился, добившись своего.

«Вот я здесь. И что дальше?» — мысленно спрашивала я, разглядывая на стене золотистую птицу. Ее рисовал талантливый художник, она была как живая. И смотрела так… загадочно. Или это полумрак умело нагонял таинственности? Неожиданно в голове сверкнула мысль: «А откуда здесь этот рисунок? Как он сохранился, если подвал взорвался? Значит, все стены должны были быть разрушены?»

Я начала дрожать… не от холода. Стало страшно от всей этой мистики. С трудом поднявшись, я зашагала прочь, еле двигая ногами.

— «Сердце Феникса» принадлежало хранителям или огненным магам. Золотой феникс был их символом и красовался на гербе рода, — шептала я, вспоминая, что прочитала в древних фолиантах. — Кулон может переносить хранителей в прошлое, но для этого маг должен заплатить цену. Какую заплатила я? Сгорела на площади? Но почему я? Ведь…

Замерла. Очнулась в коридоре на первом этаже — словно кто-то резко выдернул меня из тумана воспоминаний. Свеча дрожала в моей руке. Я вся дрожала, а в голове крутились обрывки мыслей.

«Хранители не боялись огня. Он не мог причинить им вреда… А я… я?»

Ноги несли меня вперед, а мысленно я все еще оставалась в подвале и смотрела на золотого феникса. Щелк! И я остановилась. Тень… на меня шла тень. Я бы закричала, но горло перехватило от ужаса. Жар от «Сердца Феникса» разрастался, он проник даже в мою кровь, и я почувствовала, как кипяток побежал по венам.

Тень приближалась, теперь я слышала ее тяжелые шаги и видела суровое лицо… Инок Ираклий? Прерывисто вздохнув, хриплым голосом смогла произнести:

— Что… вы здесь… делаете?

Не думаю, что отец разрешил гостю гулять по дому, к тому же правое крыло было закрыто.

— Услышал зов, — ответил инок и погладил черную бороду. — Вам плохо?

— Нет, — я тряхнула головой, отступив. В панике я бросилась из подвала не на второй этаж по лестнице, откуда пришла, а бежала по первому… Стоило вернуться. — Заблудилась. Все хорошо… ступайте.

Только инок шагнул вперед и навис надо мной. Пришлось вскинуть голову и, подавив страх, взглянуть в глаза Ираклия. Жар кулона становился сильнее, мое тело горело. Казалось, еще немного, и оно вспыхнет как спичка.

Я ахнула, когда инок схватил мои запястья, упрямо сжав тонкие губы.

— Что… вы… — гневно воскликнула я, и тут Ираклий поднес мою ладонь к огню свечи, и я… захрипела от боли. Перед глазами снова стояла площадь, обезумевшая толпа. Она кричала: «Сжечь ведьму!» И огонь… Он стремительно поднимался по хворосту к столбу…

— Проклятье! — услышала я сквозь агонию боли голос инока. Он отпустил меня, и я обессиленно упала на холодный пол. Свеча потухла. Я лежала в темноте, чувствуя, как пульсирует обожженная ладонь, слушая отдаляющуюся поступь Ираклия и шум дождя. Никаких мыслей, лишь боль и жар, скопившиеся в одном месте. Я понимала, что надо подняться, позвать на помощь,