"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Джеймсу. Перед ней уже был не мореец — представитель ее народа, а враг, желающий зла дорогому ей человеку. Так она перешла черту, но печали по этому поводу не испытывала. Ради Джеймса Дейдра была готова нарушить все заветы пращуров. Он стал ей ближе, чем кровная родня.

Джеймс, видя, что она притихла, нашел другую тему для разговора:

— Ты дерешься, как снежный барс. Как люди захватили тебя в плен?

— В бою на мечах ни одному теплокровному меня не одолеть, но люди хитрые. Меня ранили отравленной стрелой. Я потеряла сознание. Стрела едва оцарапала кожу, яда в кровь попало совсем чуть-чуть, я выжила, но угодила в плен. Лучше бы та стрела пронзила меня насквозь.

— Тогда ты бы умерла.

— И отец гордился бы мной, — Дейдра встала, — а не пытался убить.

Тяжело ступая, проваливаясь в снег по колено, словно вдруг превратилась в человека, Дейдра принялась карабкаться на холм.

* * *

Валум наказал Дейдру за самоуправство. На все возражения Джеймса, что она сражалась на их стороне, первый магистр лишь фыркал. Он приказал сковать ей руки, и теперь она ходила, звеня цепями, точно призрак старого замка.

Спать в одной палатке было невозможно. Стоило Дейдре шевельнуться, цепь лязгала. Судя по тому, как часто она ворочалась, девушке самой не спалось.

— Завтра я поговорю с первым магистром, — сказал Джеймс в темноту, зная, что Дейдра услышит через занавесь, что их разделяет. — Еще раз попрошу снять с тебя цепи.

— Дело не в цепях, — донеслось из-за занавеси. — Ты ведь понимаешь, что люди обречены?

Она спросила это ровным голосом, как если бы вела светскую беседу о погоде. А у Джеймса сердце екнуло. Конечно, он все понимал. Но что он мог поделать?

— Но я придумала, — занавесь отодвинулась, и он увидел Дейдру, сидящую на кровати, — как это исправить.

— О чем ты? — он тоже сел.

— Есть шанс переломить ход войны. Необходимо убить владыку Мораны.

Остаток ночи они спорили. Но к побудке Дейдра его убедила, что другого пути нет. Осталось лишь обсудить нюансы и самое сложное — получить одобрение Валума.

Неожиданно идея пришлась первому магистру по вкусу. Видимо, он совсем отчаялся.

— Я дам вам в помощь мага, — сказал Валум, выслушав их.

— Нет, — покачала головой Дейдра. По такому случаю цепи с нее сняли. — Пойдем только я и Джеймс. Никто другой не сможет приблизиться к владыке.

— Это еще почему? — сощурился первый магистр.

— По ряду причин. Во-первых, маскировка. Нас должны принять за морейцев. Я и так одна из них, а Джеймс очень похож. И, во-вторых, холод. Рядом с владыкой температура опускается до минус ста. Если человек и вынесет ее, он будет дрожать. И это его выдаст.

Валум пригладил бороду:

— Предлагаешь отпустить тебя. Где гарантии, что ты не переметнешься обратно к своим, сдав Джеймса?

— Я этого не сделаю.

Валум присмотрелся к снежной. А ведь и правда не сделает. Она сбежала из-под стражи и кинулась не к своим, а на помощь парню. Рискуя жизнью и что важнее для морейца честью, она билась с сородичами за него. Вот оно ключевое звено.

Валум попросил Джеймса выйти. Оставшись со снежной наедине, он сказал:

— У тебя не такое черствое сердце, как у отца.

— О чем вы? — она изобразила непонимание.

— Парень тебе не безразличен. Я не знаю, чего ты на самом деле хочешь. Возможно, ты говоришь правду и твоя цель — убить владыку. А, может, ты планируешь побег, а Джеймс нужен для прикрытия. Я даже верю, что ты отпустишь его, позволишь вернуться к своим, но вот что я тебе скажу: если парень вернется без тебя, я прикажу его повесить. Велю закончить то, что не сделали его односельчане.

— Я думала, он вам нравится.

— Мало ли кто мне нравится, — махнул рукой Валум. — Моя первейшая обязанность — заботиться о столице. Личные симпатии не в счет. Я его казню, не сомневайся.

Дейдра сглотнула:

— Я вернусь.

— Для Джеймса будет лучше, если это правда, — кивнул первый магистр.

Едва Дейдра вышла из шатра, к ней приблизился Джеймс и попросил пересказать разговор с Валумом. Она несла какую-то чушь, придуманную на ходу. Он так восторгался первым магистром. Она не рискнула его разочаровать. Глупые сантименты.

На подготовку отвели несколько часов. Командирам было приказано во всем им помогать. Но вместо заточки меча, Джеймс молился. Не богу войны, как можно предположить, а богу смерти — мрачному Велу. Он просил Вела не забирать его сегодня в свой шатер. Ведь его жизнь только наладилась.

Дейдра застала его стоящим с ладонями, прижатыми к лицу.

— Что ты делаешь?

— Молюсь. У вас это не принято? Снежные не почитают богов?

— У нас нет богов. Мы никому не поклоняемся.

— Для этого вы слишком свободолюбивы, — кивнул Джеймс. — Но кого-то вы все-таки просите о заступничестве?

— Пращуров. После смерти душа морейца отлетает на луну, где покоится на снежных холмах.

— Откуда на луне снег? — удивился Джеймс.

— Приглядись к ней, — Дейдра откинула полог палатки. — Она белая. Что это, если не снег?

Диск луны казался погребенным под снегом. Джеймс, любуясь ночным светилом, искренне надеялся, что этой ночью душа Дейдры не присоединится к пращурам.

…К снежным пробирались тайком. Спустились с восточной стороны холма, обогнули поле сражения и вошли в лес на несколько километров левее лагеря морейцев. Дейдра двигалась бесшумно, чего нельзя было сказать о Джеймсе. Он то и дело увязал в снегу, ветви били его по лицу, а кусты цеплялись за одежду. Лес как будто не пускал его.

Правая нога в очередной раз ушла под снег, и Джеймс остановился:

— Снежные сразу поймут, что я не один из вас.

— Естественно. Едва увидят тебя.

Он от такого заявления даже ногу из снега перестал тянуть:

— Ты с самого начала это знала?

— Да, — кивнула девушка. — Но не бойся, среди моего народа много таких, как ты.

— Полукровок?

— Они сами проходят к нам, потому что ваш мир их не принимает. Просят у нас приюта и дозволения остаться. Мы никого не гоним.

— Так значит, и я могу… — Джеймс недоговорил, испугавшись, что сказанное можно расценить как измену.

— Можешь, — Дейдра поняла без слов.

Мысль о том, что можно жить со снежными, терзала его. Да, Валум никогда над ним не смеялся и другим не позволял, но Джеймс все равно чувствовал себя чужим в мире людей. У него не было друзей, девушки сторонились его. Ему грозило до старости прожить бобылем. Но предать своих было выше его сил.

К тому же он так и не разобрался, чем