"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Народ притих.

Когда убийца находится снаружи твоего жилища — это не так страшно. Плотно обороняй двери, и никто не проникнет внутрь. Но когда убийца трется рядом с тобой, а ты даже не в курсе, кого надо опасаться, то тут все намного сложнее. Благодатная почва для цветения паранойи.

— Абсурд какой-то! — тряхнула копной густых волос Марианна Иванихина, сорокалетний сетевой програм­мист. — Объясните мне тогда, почему аборигены просто не спалили наши процессоры, а стали париться и подгонять артиллерию, да еще и огнеметами стенки шпарили.

— Осмелюсь предположить, — подала голос Рената Музыкантская, взиравшая с иронией на людей в комнате, — что психоволна, которой абориген накрыл нас в комнате, является средством самозащиты.

— И что? — встряла Инна Клокова.

— Мне кажется, что волна эта может быть выпущена аборигеном только один раз. Она сжигает мозги не только противнику, но и аборигену. Как пчелы: они кусают обидчика и тут же умирают.

— Где доказательства? — спросила Иванихина.

— Доказательства на дне. — С ехидной ухмылкой я предложил, — Кто-нибудь хочет сходить?

Дамы промолчали.

— А сходить придется! — указал я. — Иначе мы так и будем блуждать в безызвестности относительно возможностей нашего врага.

— Кто пойдет?

Крысобой оглядел народ. Кроме поднявшего руку Гвинплея Планта, желающих не было.

— Чего притихли, смельчаки⁈ — насмешливо спросил Марк. — Как базары точить, вы все первые. А как в деле поучаствовать, то и пыл теряете?

Его вызов принес еще две руки. В добровольцы записались Лукан Сваржич и Иоганн Форестер — чернокожие студенты, вздумавшие в дни каникул подзаработать.

— Значит, так: вшестером мы спустимся к подножию скалы и попытаемся найти вход в расщелину. Задача вторая: отыскать, если он есть, труп Чужого. А вам, братцы остающиеся, рекомендую сидеть смирно, ссор и войн не затевать. Приду — проверю!

Крысобой подкрепил свои слова зловещей ухмылкой.

Глава 3

Вовремя споткнувшийся может не упасть.

Т. Фуялер

Мы сразу обнаружили вход в расщелину, стоил только спуститься на дно. Сюда не пробивался свет с поверхности планеты, так что мы оказались в полной темноте, которую впрочем тут же рассеяли лучами фонарей. Овальная дыра с неровными краями, заросшая водорослями. В кино в таких дырках живут чудовища и только и ждут, когда их проведает какой-нибудь идиот, которым можно вкусно перекусить. Но делать нечего и мы полезли внутрь. Если кто к нам и сунется, угостим пулями. Мы не жадные.

Расщелина явно искусственного происхождения. На стенах видны следы обработки. Неровные скосы. И рисунки. Крохотные, выковырянные маленькими резцами линии, сплетающиеся в картинки, при всем желании мне их не расшифровать.

Я поправил сползший с плеча «РАК» и нагнал ушедший вперед по горизонтальному туннелю отряд.

Крысобой и Музыкантская возглавили процессию, мне с Плантом доверили хвост. В центр по обыкновению поместили жидкую начинку — Сваржича и Форестера, которые старались не показывать виду, но все равно тряслись от страха. Если они продолжат в том же духе, их вибрация разбудит вулкан, и мы окажемся похоронены под толщей камней и остывающей лавы.

Туннель дважды вильнул и вывел нас на дно узкого колодца. Вверху виделась закупорившая расщелину светящаяся жилая капсула.

— Мужики, вы задумывались, откуда в капсулах свет?

Голос Планта из-под пленки костюма индивидуальной защиты звучал глухо и настороженно.

— Это стены излучают, — несмело пролепетал Лукан Сваржич.

Его черное лицо в темноте было невидимым, только блестели два белых глаза. Жуткое зрелище. Если бы Катя Бессмертная была бы жива, инфаркта ей не избежать.

— Стены капсулы созданы из живой материи, которая создает воздух, а также впитывает крохотные рассеянные частички света. Стены собирают частички вместе и преобразовывают в яркий насыщенный свет.

— А ты, видать, умник! — возмутился Плант, хватая Сваржича за грудки. — Я умников не люблю. Так что запомни…

Что должен запомнить Сваржич, Плант договорить не успел. Пространство вокруг нас завибрировало.

Сперва я подумал, что началось землетрясение, но тряска внезапно оборвалась. Плант, оглядываясь, отпустил Сваржича. И тут к нашим ногам откуда-то сверху выпало тело того чудика, который разглядывал нас во все восемь глаз. Або­риген был еще жив. Сколько он там провисел полуживой в ожидании нашего прихода, но кажется дождался. Теперь ему недолго осталось.

Абориген смотрел на меня. Смерть читалась в его взгляде.

Взгляде, который притягивал.

Взгляде, который растворял.

Взгляде, который уводил…

… за собой…

Я перестал видеть расщелину. Я перестал ощущать окружавший меня мир. Я стал частью целого, коллективного разума, который представал передо мной в образ грандиозной величины клубка, сплетенного из бессчетного количества нитей разных цветов. Я видел, как живут нити. Я видел, как они дышат. Как мечутся по клубку миллионы искр — мыслей. Я почувствовал себя на долю секунды частью целого. И целое испугалось. Оно отшатнулось от меня. Я увидел, как клубок трансформировался в лицо, которое кричало и агонизировало. Я ощутил толчок. Разум отстранился от меня и попытался вытолкнуть. В последний момент перед возвращением я почувствовал приближение отряда Чужих.

— Ах ты, сука!!! — ревел Крысобой, всаживая в тело аборигена пулю за пулей.

Гвинплей Плант сидел на дне расщелины и держал меня на руках…

— Ты чего бесчинствуешь, Марк? — спросил я тихо.

Но Крысобой услышал, прекратил палить в окровавленный кусок мяса, бывший когда-то частью коллективного разума.

— Я подумал, что эта тварь тебе мозги выела, — признался он.

— Ей показалось, что мои мозги не такие вкусные, как твои. Вот она и пыталась вызнать, с какой подливкой твои мозги кушать лучше, — сохраняя серьезность, выдал я перл.

— Я же говорил, что Чужие — мерзкие твари, которые только и ждут, чтобы нам все мозги выесть, а потом нами править как скотом, — обрадовался Гвинплей Плант, до которого ни одна шутка, связанная с аборигенами, просто не доходила ввиду особенностей его мыслительного процесса.

Я поднялся на ноги. В теле витала слабость. Я взглянул на Крысобоя и сообщил:

— Сматываться отсюда надо. На нас движется маленькая армия, и настроение у них, надо сказать, не очень дружественное.

Крысобой скривился. Похоже, русалкозавры ему порядком надоели. Он передернул затвор. И подозрительно на меня скосился:

— А тебе откуда известно?

— От этого, — как нашкодивший ребенок, я указал пальцем на неподвижного аборигена.

— А больше он тебе ничего не сказал?