За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Я умный, поэтому ничего делать не собираюсь, — сварливо заявил Циркон. — Я женщин ущемлю, а они сразу и сами вой подымут, и мужчин своих против меня настроят. У нас и так народ неблагодарный, то и дело пытаются какие-то выборы против меня замутить. Если народ хочет идти в пропасть, то я никого останавливать не собираюсь. Сам на краю остановлюсь и ручкой им помашу.

— Это не они неблагодарные, это ты говнистый, — гоготнул Диорит.

— Что ты сказал? — Циркон начал угрожающе привставать из кресла.

— Ну хватит вам! — рявкнул Кальцит. — Развлеклись немного, и достаточно, давайте уже делом заниматься. В общем, мы у себя заканчиваем эту затею с учётом нормочасов, пусть народ сам решает, кто сколько заработал. Официально вам объявляю, что в самое ближайшее время клан Созидающих вводит у себя денежную систему.

— В каком смысле «денежную систему»? — все старейшины с удивлением уставились на Кальцита.

— В прямом, — отрубил Кальцит. — Начинаем использовать деньги для внутренних расчётов. Например, уборщица вымыла пол в мастерской — мастер договаривается с ней об оплате, и сам ей платит. Не хочет платить? Может не платить, тогда моет сам, или жену заставляет, или сидит в грязи по уши. Клан обеспечивает всем минимальные потребности в еде и одежде, а на остальное зарабатывай сам. То есть муку, соль, что там ещё, клан тебе даст, а если хочешь сгущёнки — зарабатывай и плати.

— А в качестве денег что у вас будет? — непонимающе переспросил Маланит.

— Так деньги и будут, — ухмыльнулся в ответ Кальцит. — Зачем придумывать то, что давно уже придумано?

— То есть гривны, что ли? — брезгливо осведомился Диорит. — И чем вы тогда будете отличаться от наружников?

— Мы много чем будем отличаться от наружников, — отрезал Кальцит. — А насчёт наружников, Диорит, я тебе вот что скажу: ты с ними не жил и ничего про них толком не знаешь, а вот из нас многие там учились. Мы все, конечно, любим говорить, что, мол, наружники дураки и всё такое, но те, кто снаружи пожил, на самом деле понимают, что у наружников можно многому научиться. Мы, как оказалось, не умеем жалкую кучку жратвы без ругани распределить, а они миллионные города нормально снабжают.

— Этак ты и в подданные князя подашься, — саркастически хмыкнул Диорит. — И налоги ему начнёшь платить.

— И подамся, — подтвердил Кальцит. — И налоги заплачу. А почему нет, Диорит? Мы с Арди говорили об этом, и он правильно сказал, что это прежде всего нам самим выгодно. Чем быть независимым и последний гриб на три дня растягивать, я лучше пойду под князя и буду жить не хуже наружников.

— И налоги платить тебе тоже выгодно будет?

— А налоги мы и так будем платить, никуда не денемся. Все наши деньги через княжеские банки проходят, вот княжьи люди и будут вычитать налог с каждой нашей продажи. Сейчас Арди договорился с князем, чтобы полностью освободить нас от налогов на двадцать лет и наполовину — ещё на двадцать, так что через двадцать лет уже начнём платить понемногу.

— Так что, ты и в самом деле собрался под князя пойти? — хмуро спросил его Маланит.

— Такое дело надо всем народом решать, а не мне одному, — пожал плечами Кальцит. — Но вообще Арди хороший вариант предложил: согражданственный союз, как у Ренских. То есть мы таким образом будем не подданными князя, а просто с ним в союзе. Прав чуть поменьше, чем у граждан, зато и обязанностей тоже меньше.

Старейшины задумались.

— Ну ладно, — недовольно заявил Диорит, прервав продолжительное молчание. — С моим вопросом что решим?

— Да поможем, Диорит, о чём речь, — махнул рукой Кальцит. — Я тебе денег одолжу, ну и на первое время продуктов каких-нибудь, а потом у Арди закупишься. А вообще нам надо и между кланами на деньги переходить. И проще, и удобнее, и сразу понятно кто кому сколько должен.

Продолжение совета вышло скомканным. Старейшины витали в своих мыслях и ничего толком не решили. Расходились все непривычно задумчивыми.

— Кальцит, постой, — негромко окликнул его Диорит. — Дело есть.

Кальцит остановился, с удивлением на него глядя.

— У меня есть две слезы. Возьмёшь?

Тот выпучил глаза, от удивления потеряв дар речи.

— Ну что ты таращишься на меня, — недовольно сказал Диорит. — Держал их в своём резерве на крайний случай. Но сейчас вздох на убыль пошёл, скоро начнём вниз спускаться, так что нет смысла их и дальше придерживать. Племя без них вполне обойдётся.

— А ещё если отдать их племени, то племя скажет тебе спасибо, но денег ты не получишь, — догадался Кальцит.

— И это тоже, — ухмыльнулся Диорит. — Но главное — не хочу быть у тебя в долгу, хотя за предложение помощи благодарю. Не ожидал. Ну так что — за сколько возьмёшь?

— Возьму по пятнадцать тысяч, — сказал Кальцит, как следует поразмыслив. — Десять дам сразу, а остальные двадцать надо будет у Арди брать, их отдам через неделю-две. Я на тебе наживаться не хочу, брат, так что это верхняя цена. Мы с Арди, конечно, на этом заработаем, но там и без слезы расходов будет очень много.

— Пойдёт, брат, — согласился Диорит, не очень умело скрыв удивление от прозвучавшей суммы. — Только про слёзы молчи, договорились? Это дело только между нами.

— Я и своим ничего рассказывать не стану, — понимающе кивнул Кальцит. — А вообще-то говоря, почему ты должен такие вещи племени даром отдавать? Надо бы сделать какой-то общий фонд, и из него платить за то, что для всего племени делается.

— Надо бы, — согласился Диорит, в задумчивости почесав затылок.

* * *

В лицо ударил стремительно несущий мелкие снежинки ледяной ветер — здесь, наверху причальной вышки, ветер ощущался особенно сильно, хотя огромная туша дирижабля, казалось бы, должна была хорошо от него прикрывать. Я посмотрел вниз — управляющий уже стоял там, отворачиваясь от ветра, и, по-моему, немного дрожал. У меня мелькнула было мысль сказать ему, что впредь встречать меня не нужно, но я прогнал её прочь. В сословном обществе очень трепетно относятся к таким вот маленьким знакам иерархии и мой демократизм был бы просто не понят. Во всяком случае, изо всех моих предыдущих попыток ни разу ничего хорошего не вышло, так что всё, что я мог сделать — это быстрее спуститься и пройти в замок, чтобы старый Фальк поменьше мёрз на ветру.

— Здравствуйте, почтенный, — тепло приветствовал я его, когда платформа со скрипом и похрустыванием ледка, наконец, спустилась вниз. — Однако погодка нынче не радует.

— Здравствуйте, ваша милость, — поклонился он. — Погода не радует,