"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Цинна улыбнулся — медленно, почти печально.

— Что вы не сломлены. Что вы всё ещё здесь, всё ещё сильны, всё ещё вместе. Капитолий хочет видеть жертв. Покажите им выживших.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые от значения. Китнисс кивнула медленно, её челюсть сжалась в той решительности, которую Пит так хорошо знал. Она понимала. Они оба понимали.

— Ещё один совет, — Цинна встал, готовясь уйти. — Президент Сноу будет наблюдать. Очень внимательно. Он ищет признаки... мятежа. Неповиновения. Чего угодно, что он мог бы интерпретировать как угрозу. Будьте осторожны с тем, что вы говорите и делаете в публичных местах. Всегда помните: вы под наблюдением.

— Мы помним, — сказал Пит.

Цинна остановился у двери, обернулся.

— И последнее. Арена в этом году будет... особенной. Гейм-мейкеры хотят создать что-то незабываемое. Будьте готовы к неожиданностям. К вещам, которые не следуют обычной логике Игр. — его глаза были серьёзными. — Адаптируйтесь. Выживайте. И помните: вы сильнее, чем они думают.

Он ушёл, оставив их в тишине комнаты для стилистов, окружённых зеркалами, которые отражали их лица снова и снова, создавая бесконечную галерею версий себя.

Китнисс повернулась к Питу.

— Ты правда думаешь, что мы можем это сделать? Найти союзников, выжить, всё это?

— Мы должны, — сказал он просто. — Потому что альтернатива неприемлема.

Чёрный костюм был только началом, которое принесет что-то новое в этот мир. То, что может разрушить его до основания – или же излечить, как скальпель в руках умелого хирурга.

Глава 6

Концертный зал Капитолия был архитектурным чудом, спроектированным для того, чтобы внушать благоговение и подчёркивать ничтожность индивида перед величием государства. Пит входил через боковой вход, предназначенный для трибутов, и не мог не оценить масштаб — потолок терялся где-то в высоте, украшенный фресками, изображающими триумф Капитолия над восстанием, стены были облицованы мрамором с золотыми прожилками, а центральная люстра представляла собой конструкцию из тысяч кристаллов, которая, вероятно, весила больше, чем все имущество среднестатистической семьи из Двенадцатого дистрикта.

Его чёрный костюм, творение Цинны, сидел идеально — каждый шов был на своём месте, ткань двигалась с ним как вторая кожа. Рубашка была из матового шёлка, отражающего свет лишь слегка, туфли из мягкой кожи не издавали ни звука на мраморном полу. Часы на запястье — классические, с минималистичным циферблатом — отсчитывали время до начала церемонии. Запонки были простыми серебряными дисками, но именно в этой простоте была элегантность. А ремень... Цинна превзошёл себя с ремнём. Бляшка действительно была в форме монеты, круглая, с рельефным узором, который напоминал те золотые жетоны из воспоминаний Джона Уика. Никто в Капитолии не мог знать истинное значение этого символа, но для Пита это была связь, якорь к той части себя, которую он держал скрытой.

Рядом с ним Китнисс была воплощением огня и бунта в платье, которое Цинна создал как продолжение её образа. Тёмно-красная ткань с вкраплениями золота и оранжевого, создающими иллюзию тлеющих углей, платье облегало её фигуру, но не сковывало движений. Её волосы были уложены в сложную косу, переплетённую с чёрными и красными лентами. Она выглядела как богиня мести, как огонь, который отказывался гаснуть, несмотря на все попытки его задушить.

Зал заполнялся медленно, методично. Сначала вошли трибуты — каждая пара из своего дистрикта, все в костюмах, созданных их стилистами для максимального визуального эффекта. Кашмир и Глосс из Первого были одеты в серебро и бриллианты, буквально усыпанные драгоценностями так, что они сверкали при каждом движении, как ходячие витрины ювелирного магазина. Трибуты из Второго выбрали более милитаристский стиль — тёмные костюмы с элементами брони, металлическими накладками на плечах и поясах, создающими образ воинов, готовых к бою. Финник был в костюме цвета морской волны, который подчёркивал его бронзовую кожу и зелёные глаза, рядом с ним крошечная Мэгс в простом голубом платье выглядела почти как ребёнок рядом с его величественностью.

Битти и Уайресс были одеты как техники будущего — их костюмы были покрыты светящимися схемами и проводами, которые мигали и пульсировали в такт какому-то внутреннему ритму, создавая завораживающий эффект. Джоанна, верная своему стилю отказа от условностей, была в простом чёрном платье без украшений, почти траурном, что само по себе было заявлением. Остальные трибуты представляли спектр от экстравагантного до практичного, каждый стилист пытался выделить своих подопечных в этом море конкурирующих визуальных образов.

За трибутами потянулась элита Капитолия — волна цвета, блеска и эксцентричности. Женщины в платьях, которые, казалось, игнорировали законы физики, парили на невозможно высоких каблуках, их причёски были архитектурными сооружениями, украшенными перьями, драгоценностями, даже живыми цветами и бабочками. Мужчины не отставали — костюмы всех цветов радуги и некоторых, которые, вероятно, не существовали в природе, лица, модифицированные татуировками, имплантатами, хирургическими вмешательствами, которые делали их похожими на экзотических существ из фантастических миров.

Они заполняли ряды кресел — мягких, бархатных, каждое, вероятно, стоившее месячный заработок семьи из дистриктов — смеясь, перешёптываясь, указывая на трибутов и комментируя их наряды, их внешность, их шансы на выживание, словно это был модный показ, а не прелюдия к массовому убийству.

Трибутам были отведены специальные места в первых рядах — не смешанные с публикой, отдельная секция, которая была одновременно почётной и изолирующей. Пит сел рядом с Китнисс, чувствуя на себе вес бесчисленных взглядов. Камеры были повсюду, конечно, огромные профессиональные установки на рельсах, более мелкие, летающие дроны, которые беззвучно парили над залом, захватывая каждый угол, каждое лицо.

Свет в зале начал тускнеть, разговоры стихли до ожидающего гула. Прожектора зажглись, направляясь на центральную сцену, где появился Цезарь Фликерман в костюме, который мог бы ослепить даже при выключенном свете — ярко-синий с золотыми звёздами, волосы уложены в невероятную конструкцию, которая добавляла ему сантиметров десять роста. Его улыбка была ослепительной, профессиональной, отработанной до совершенства за годы ведения этого шоу смерти.

— Леди и джентльмены! Граждане Капитолия! Дорогие зрители по всему Панему! — его голос, усиленный микрофонами, заполнил зал, отразившись от высоких потолков и создав эффект божественного присутствия. — Добро пожаловать на церемонию открытия Семьдесят пятых Голодных игр! Третьей Квартальной бойни!

Зал взорвался аплодисментами, криками, свистом. Пит сидел неподвижно, его лицо было спокойным, выражение контролируемым. Рядом Китнисс тоже держалась с достоинством, её спина была прямой, подбородок поднят. Они следовали совету Цинны — показывали силу, не мельтешили, не демонстрировали страх.

Когда шум утих, музыка сменилась на более торжественную, и из боковых