"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

дверей появилась процессия — советники, гейм-мейкеры, высокопоставленные чиновники Капитолия, все в своих официальных регалиях. Они заняли места на возвышении за сценой, создав живую стену власти и авторитета.

И наконец, последним появился президент Сноу. Зал встал как один, аплодисменты были оглушительными, но в них было что-то механическое, обязательное, словно это был рефлекс, а не искренняя эмоция. Сноу медленно прошёл к подиуму в центре сцены, его белый костюм был безупречен, роза в петлице свежа и кроваво-красна. Он не улыбался, его лицо было маской величественной серьёзности.

Он поднял руку, и зал мгновенно затих, даже аплодисменты умерли, словно их отрезали ножом. Власть Сноу была абсолютной, и он даже не пытался скрывать этого.

— Граждане Панема, — начал он голосом, который был тихим, но каждое слово доносилось до каждого уголка огромного зала. — Семьдесят пять лет назад наша великая нация столкнулась с величайшим испытанием в своей истории. Мятежники восстали против порядка, который обеспечивал их процветание, против мудрого руководства, которое защищало их от хаоса. Восстание было подавлено, но его уроки не должны быть забыты.

Пит слушал, анализируя каждое слово, каждую паузу. Это была не просто речь — из раза в раз повторялась идеологическая декларация, переписывание истории, где Капитолий был благодетелем, а дистрикты — неблагодарными детьми, которых нужно было наказать за их дерзость.

— Голодные игры, — продолжал Сноу, — служат вечным напоминанием о цене неповиновения и символом нашего единства. Каждый год дистрикты посылают своих представителей, и эти молодые люди демонстрируют храбрость, стойкость, жертвенность. Они напоминают нам, что выживание требует дисциплины, что процветание возможно только под мудрым руководством.

Его глаза скользнули по трибутам, и Пит почувствовал, как взгляд Сноу задержался на нём и Китнисс чуть дольше, чем на других. Сообщение было ясным — мы помним ваше неповиновение, и эти Игры — ваше наказание.

— Квартальные бойни особенны, — голос Сноу стал тверже. — Они напоминают нам, что никто не стоит выше закона. Даже победители прошлых лет должны быть готовы снова служить, снова доказывать свою ценность. В этом году вы увидите борьбу легенд, столкновение тех, кто уже доказал свою силу. Пусть эти Игры станут уроком для всех: гордость предшествует падению, и только смирение перед волей Панема гарантирует выживание.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть, потом продолжил более мягким тоном:

— Но мы также помним, что эти Игры — не только наказание. Они праздник человеческого духа, демонстрация того, на что способны люди, когда сталкиваются с невозможным. Поэтому я призываю вас, граждане Капитолия, поддерживать наших трибутов. Они герои, каждый из них, и их жертва не будет забыта.

Зал снова взорвался аплодисментами. Сноу кивнул, принимая овацию как должное, потом повернулся и медленно покинул сцену, его свита последовала за ним. Атмосфера в зале изменилась мгновенно — торжественность сменилась предвкушением развлечения.

Цезарь Фликерман вернулся в центр внимания, его улыбка стала ещё шире, если это было возможно.

— Что ж, после таких вдохновляющих слов нашего президента, давайте же познакомимся поближе с нашими невероятными трибутами! — он сделал широкий жест рукой, и декорации сцены изменились — появились два удобных кресла, маленький столик между ними, вся атмосфера преобразилась из официальной церемонии в уютное ток-шоу. — Я буду вызывать пары по очереди, и мы проведём несколько минут, узнавая их истории, их мысли, их надежды. Итак, начнём с Первого дистрикта! Великолепные Кашмир и Глосс, прошу на сцену!

Карьеры из Первого поднялись и направились к сцене под аплодисменты и крики поддержки. Они двигались с уверенностью людей, которые всю жизнь готовились к этому моменту. Сели в кресла, их драгоценности сверкали в свете прожекторов.

— Как же вы прекрасно выглядите! — Цезарь обнял их обоих. — Как вы себя чувствуете, возвращаясь на Игры?

— Честно? — Кашмир улыбнулся, демонстрируя идеально белые зубы. — Взволнован. Я выиграл свои Игры семь лет назад, и с тех пор каждый день тренировался, поддерживал форму. Это шанс снова доказать, что Первый дистрикт производит лучших бойцов Панема.

— А ты, Глосс?

— Я согласна с братом, — она откинула волосы через плечо, жест, который был явно отработан перед зеркалом. — Мы карьеры. Это то, для чего мы были созданы. И я уверена, что один из нас вернётся домой победителем.

Зал ревел одобрение. Цезарь задавал ещё несколько вопросов — об их стратегии, о том, что они планируют делать на арене, — и карьеры отвечали с той бравадой, которой от них ожидали. Когда их время закончилось, они покинули сцену под овации.

Следующими были трибуты из Второго. Их интервью было похожим — уверенность, сила, обещания доминирования. Бруто даже продемонстрировал свои мышцы, что вызвало визг восхищения у женской части аудитории.

Битти и Уайресс были полной противоположностью. Их интервью было более сдержанным, они говорили о стратегии, об использовании интеллекта над грубой силой. Цезарь пытался вытянуть из них эмоции, но они оставались сфокусированными на технических аспектах, что было менее зрелищно, но по-своему – для тех, кто был знаком с нюансами их идей – впечатляюще.

Когда настала очередь Финника, атмосфера в зале изменилась. Он поднялся на сцену один — Мэгс была слишком стара и слаба, чтобы участвовать в интервью — и зал буквально задохнулся. Финник Одэйр был воплощением очарования, и он знал, как использовать это.

— Финник! — Цезарь обнял его. — Самый молодой победитель в истории! Как ты себя чувствуешь?

Финник сел, закинув ногу на ногу, его поза была расслабленной, почти ленивой.

— Честно, Цезарь? — он улыбнулся той улыбкой, которая заставляла сердца биться быстрее. — Немного грустно. Я имею в виду, я уже выиграл один раз. Думал, что заслужил отдых. Но если Капитолий решил, что мне нужно развлечь их снова... — он пожал плечами, — ...кто я такой, чтобы отказать?

Зал смеялся, но в смехе было что-то истерическое. Финник флиртовал с опасностью, его слова балансировали на грани между шуткой и критикой.

— И ты уверен, что можешь выиграть снова?

— Уверен? — Финник наклонился вперёд, его зелёные глаза смотрели прямо в камеру. — Давайте просто скажем, что у меня есть преимущества, о которых другие даже не догадываются. — он подмигнул, и зал взорвался криками.

Когда пришла очередь Джоанны, она вышла на сцену с выражением лица, которое говорило, что она предпочла бы находиться где угодно, только не здесь. Села в кресло, скрестив руки на груди, её язык тела кричал о недовольстве.

— Джоанна,