Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

И еще есть один момент, из-за чего я не хотел бы лишний раз встречаться с Петром Генриховичем. Как ни крути, но у меня есть некое чувство вины перед ним. Хотя, если подумать, так я ни в чем и не виноват.

Только подумал о Нюшке, как Анна Николаевна, словно бы подслушав мои мысли, спросила:

– Иван Александрович, вы довольны своей прислугой? Мне мои девушки сказали, что она молоденькая совсем, едва ли не девчонка.

– Девчонка, – согласился я. – Искал постарше и поопытнее, но где ее взять? Некоторые огрехи допускает, но очень толковая.

Нюшку пока надо хвалить, а испорченные штаны оставим за скобками. В принципе, штаны, пусть и с ржавым пятном, носить можно.

– Готовит выше всяких похвал, – продолжил я, – дом в чистоте содержит. Опыта маловато, но это искупается старательностью. Думаю, когда у нас с Леночкой… виноват, с Еленой Георгиевной, будет свой дом, то Анну можно смело поставить не в горничные или кухарки, а управляющей. Ну, применительно к ее полу – экономкой. Все траты очень тщательно проверяет, приходо-расходную книгу завела. Грамотная девчонка, а арифметику лучше меня знает.

Дамы заулыбались. Правильно, как это крестьянская девка может знать арифметику лучше студента физико-математического факультета? И невдомек моим будущим родственницам, что я говорил чистую правду.

– А сколько ей лет? – поинтересовалась тетушка. – Двенадцать или тринадцать? Не рановато ей в экономки?

– Четырнадцать, – ответил я. – Но Анна Игнатьевна, пусть и малолетняя, всех слуг застроит… В том смысле, – заторопился я разъяснить непривычный термин, – что заставит себя слушаться и соблюдать порядок.

Нюшка-экономка не только слуг застроит, но и хозяев, если понадобится. Но об этом я не стал говорить вслух. Неудобно же, если признаюсь, что кухарка мной управляет. С другой стороны – надо же ей на ком-то тренироваться перед тем, как управлять государством?

– Вчера моя юная кухарка заявила, что из денег, выделенных ей на хозяйство, за неделю смогла сэкономить два рубля, – усмехнулся я.

На самом-то деле Нюшка говорила о полутора рублях, но округлил.

Думал, что женщины меня поддержат, посмеются – ну два рубля, не велики деньги, но обе старшие родственницы одобрительно закивали. Ну да, это я до сих пор не научился тратить деньги. И жалованье приличное, и родители подкидывают денежку. А посидел бы месячишко рублях на пятнадцати, сразу бы понял, почем трудовая копейка. А два рубля, это сколько на наши деньги? Пытался прикинуть, получилось не меньше десяти тысяч. Если не больше. За месяц Нюшка сколько мне сэкономит? Червонец? Того и гляди, сам считать научусь. А червонец-то – это приличные деньги.

– Иван Александрович, а зачем вам с Еленой управляющий, не говоря уже об экономке? – нахмурилась будущая теща. – Мне кажется, моя дочь сама прекрасно справится с прислугой.

В принципе, Ксения Глебовна права. Пусть в женских гимназиях и нет такого предмета, как «управление персоналом» или «теоретические основы клининговой службы», но дворянская девушка уже в семье получает необходимые навыки. Кстати, недавно выяснил, что в гимназиях девушки учатся рукоделию. И белье штопают, и крючком вяжут, и даже сумеют себе платье сшить. И на машинке вышивать умеют. Прямо-таки не барышни на выданье, а коты Матроскины. Нет, кот на машинке вышивать умел, а здесь даже «Зингеры» еще не появились, хотя они уже есть[42].

– А зачем хозяйке дома себя утруждать? – парировал я. – К чему отдавать приказы кухарке, горничным или истопникам. Кто там у нас еще должен быть? Няньки, даст бог, потом бонны какие-нибудь, гувернантки. Зачем иметь дело с толпой слуг? Проще с одной экономкой. Поставили экономке задачу – пусть исполняет. И проследит, и проконтролирует.

– Простите, Иван Александрович, а чем же станет заниматься ваша жена? – недоуменно вытаращила глаза теща. – Муж добывает средства к существованию, жена в это время блюдет дом. Елена сама присмотрит за прислугой. В крайнем случае – я приеду, помогу.

Вот уж кого мне не хватало, так это тещи! Мне в прошлой жизни одной хватило.

– А моя жена станет меня любить, – посмотрел я на Леночку. Та зарделась, но вроде бы не возражала.

– Любить – это понятно. Но что она делать-то станет? – не унималась теща.

– Саморазвиваться станет, – брякнул я первое, что мне пришло в голову.

Все три женщины, сидевшие за столом, запереглядывались. Этого слова, так любимого женщинами будущего, в здешнем обиходе нет, еще решат, что считаю свою невесту недостаточно развитой. Надо срочно сказать нечто умное, чтобы сгладить ситуацию.

– Мужья, как известно, во время службы дичают, – пустился я в пояснения. – Вот недавно в командировке был, аж две недели. За это время не то что книг не читал, даже газеты в глаза не видел. А у Лены, как я уже понял, настоящий талант педагога. Так что, очень надеюсь, что супруга в мое отсутствие займется собственным образованием – образование ведь гимназией не заканчивается, верно? Книги станет читать, музыкой заниматься. Заодно и меня подтянет до собственного уровня.

– Ваня, если ты так думаешь… – начала Леночка, но тут же была прервана родственницами.

– Елена, мы же тебя просили! Обращайся к своему жениху лишь по имени и отчеству! – гневно потребовала матушка.

– Маменька, а, может, хватит уже? – сдержанно попросила Лена.

У Леночки железная выдержка. Иная бы психанула. Но девушка из другой эпохи.

А я ее поддержал:

– Ксения Глебовна, действительно, может, и на самом деле хватит? Понимаю, что целоваться в Великий пост неприлично, да и грешно, но с именами и отчествами уже перебор. Как-то ненатурально звучит, если жених с невестой обращаются друг к другу – Иван Александрович… Елена Георгиевна.

Ксения Глебовна посмотрела на золовку, пытаясь найти в ней поддержку, но Анна Николаевна вдруг встала на нашу сторону.

– Ксения, вот здесь я с молодежью согласна. Пусть Иван Александрович и Лена обращаются друг к другу как хотят. Можно подумать, что вы с Георгием именовали друг друга с вичем до самой свадьбы!

– Мы – нет, но мы-то совсем другое дело, – вспыхнула матушка Леночки. – Но мы с ним перед свадьбой виделись всего несколько раз. Какие там поцелуйчики! Мы рядом друг с другом стеснялись постоять. Зато и слухи о нас не распускали.

– Маменька, я тебе уже говорила, – ответила Леночка с недовольным видом. – Те сплетники, которые болтают, они несчастные люди. А мы с Ваней ничего не боимся! Правда?

– Ленусь, так кто бы сомневался! – развел я руками, едва не опрокинув пустой стакан. – Мы с тобой