Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

Как раз к дому знакомого вышла, который с Деминым масло скупает. А напротив ваш знакомый городовой живет, который фельдфебель. А к нему уже мужики на санях нагрянули, в дверь стучат, а тут дядя Антон пришел с городовыми. Потом дядя Антон в дом зашел, побыл там недолго, вышел и говорит, мол, мужики, домой возвращайтесь, венчание будет. И девка ваша станет законной женой Фрола Савушкина.

Я кивнул, а девчонка продолжила:

– Дескать, можете прямо сейчас забирать, чтобы она в деревне жила до свадьбы, либо пусть в доме у будущего мужа останется. Еще дядя Антон сказал, что приедет молодой муж у родителей жены прощенья просить. А как пост кончится, так свадьбу сыграют. Мужики постояли, поматерились да уехали. Чего зря стоять-то?

Ну вот, а говорят, что я отличился, сделав предложение в гимназии. Куда уж мне до фельдфебеля Егорушкина!

Вдову, в которую втюрился старый раскольник, я представлял иначе – молодая красавица, этакая смесь Кармен и Манон Леско, которые влюбляют в себя мужчин, а добившись своего, их бросают.

Но в кабинет вошла низенькая толстушка, выглядевшая лет на сорок. Невзрачная, закутанная в черный платок. Тусклый взгляд. Ну ничего особенного. И чего мне Нюшка втюхивала, что вдовушка хитрожопая, мужики от нее млеют и забывают посмотреть на весы и пересчитать деньги, полученные за масло?

Паисий Ларионов, которого я видел лишь мертвым, при жизни был высоким и статным мужчиной. Правда, довольно немолодым, но все равно странно, что позарился на такую особу.

– Садитесь, – кивнул я на стул. Прежде чем приступить к заполнению протокола, спросил: – Варвара, как вас по батюшке?

– Попросту зовите, Варвара, – отозвалась вдова. – Непривыкши мы к господскому обращению.

– Как скажете, могу и попросту, – не стал я возражать. Сообщив, что ко мне нужно обращаться господин следователь, спросил: – Догадываетесь, зачем вас вызвали?

– А чего там догадываться-то, господин следователь? Из-за Паисия вы меня позвали. Помер Паисий-то. Сказывали, что сам убился, а теперь знаю, что убили его.

– Вот и хорошо, что знаете. А теперь ответьте на вопросы. Запишем – фамилия…

Заполнив анкетные данные, узнал, что зовут женщину Варвара Петрова, по бывшему мужу Кутейникова, в девичестве Демина, мещанка, тридцати лет от роду. Понятное дело, что православного вероисповедания. Живет в собственном доме, доставшемся от мужа. Имеет двоих детей. Живет огородом да тем, что помогает брату в лавке.

Еще разок оценивающе посмотрел на женщину. Нет, выглядит гораздо старше своих лет.

– Варвара, какие отношения вас связывали с покойным Паисием Ларионовым? – задал я первый вопрос.

– Отношения? – удивленно посмотрела на меня женщина, почему-то покраснев. – Никаких отношений у нас не было. Какие у нас могли быть отношения, да и где бы они могли быть? Мы же с Паисием только в лавке и виделись, а где там отношения затевать? Да и не венчаны мы, грех. И вам, господин следователь, грешно так говорить. Я, хоть и простая баба, но с мужиками только улыбаюсь, а себя чту.

Боже ты мой, да она еще и полная дура! Ладно, не полная, а иначе как бы мужикам мозги крутила? Но где-то близко.

– Варвара Петровна, – я постарался подавить улыбку. – Я сейчас немножечко о другом спрашиваю. Отношения, они не только сексуальные – ну, вы меня поняли… – но и иные. Отношения возникают при общении. Вот мы с вами сейчас общаемся. Но у нас с вами чисто деловые отношения. Я следователь, вы свидетельница. Уйдете вы от меня, да и забудете. К детям своим у вас родственные отношения. Любите вы их. Поругались с кем-то – неприязненные. Понятно? Тогда вопрос – как вы относились к Паисию? Он вам нравился? Или он для вас был таким же, как и прочие продавцы масла?

– А… – протянула женщина. – Тогда понятно. А я уже на худое подумала. Но коли так, то отношения у нас простые были. Любила я его. И он меня. Вот и все наши отношения.

Неожиданно женщина посмотрела на меня и улыбнулась. Елки-палки! Теперь передо мной сидела не простушка-толстушка, а настоящая красавица. Куда подевалась ее невзрачность? Вот, оказывается, что может сотворить с женщиной улыбка. Уж если на меня подействовало, то что говорить о мужиках, которые привозят на продажу масло? Они от такой улыбки не то что на весы или в кошелек забудут посмотреть, а жену забудут. Но все-таки под обаяние я не попал. Видел я такие улыбки. Все равно улыбка моей невесты лучше.

– Вы знали, что Паисий хотел уйти от жены?

– Как же не знать? – пожала плечами Варвара. – Я ему сама и сказала – хочешь со мной жить, чтобы все, как у людей было, уходи от жены.

– А про то, что раз он раскольник, то прежний брак незаконен, – вы ему рассказали?

– Зачем мне ему рассказывать? – пожала плечами женщина. – Паисий – он же не только красивым, но и умным мужиком был. Сам все знает, безо всяких подсказчиков. Еще он как-то батюшку бродячего слушал. Не помню, как этих батюшек называют, которые по деревням ходят да в православную веру язычников и раскольников обращают. Если из раскола уйти – надо ему крещение принимать, тогда все прежние грехи снимутся сами собой. И с бабой своей старой он не по закону жил, а в блуде.

Самое главное я узнал. Варвара Кутейникова подтвердила, что Паисий и на самом деле хотел уйти не только из семьи, но и отказаться от старой веры. Можно бы заканчивать допрос, но мне было интересно узнать и еще кое-что, не относящееся к делу.

– Варвара, а как вы с Паисием свою дальнейшую жизнь представляли? – поинтересовался я.

– А что ее представлять? – удивленно посмотрела на меня женщина. – Жили бы с ним, какие тут представления? Приехал бы он в Череповец, крещение принял, обвенчались бы мы. Дом у меня свой, а у Паисия руки золотые. И лошадь у него есть. Землю да свой дом, что в деревне, он бы, понятное дело, бабе своей оставил да сыну, но лошадь бы забрал. Жил бы у меня, потом, глядишь, свой дом поставили бы. Стал бы по деревням ездить, масло да молоко скупать. Демьяну приказчики нужны, а народа нет. А думно – так мог бы на заработки куда наняться, дрова возить или хлеб. С лошадью ни в деревне, ни в городе не пропадешь. А Господь бы дал, так и детишек бы я ему нарожала. Видно же, что мужик крепкий, хоть и в годах. Так что уж теперь говорить… Из могилы Паисия не поднимешь.

Неожиданно Варвара зарыдала. Я уж