Землянка в школе навигаторов - Яна Усова

— Очень рад, Лани, что скоро у меня появится такая потрясающая кузина.

Это он о чём?

А потом до меня дошло. Тэль ведь двоюродный брат имперского наследника, а мы разыгрываем этот спектакль с женихом и невестой. Стало неимоверно стыдно.

Показали голокадры того, как я, разрезав руку, привлекая своей кровью внимание зверей, побежала прочь из посёлка; как меня окружили харангри; как я потеряла пальцы; как тыкала санти в носы харангри, еле уворачиваясь от страшных пастей. В колонии оказалась очень хорошая оптика.

Награждение закончилось. Про каждого, кого награждали, мы посмотрели короткие ролики. Кто-то спас своих друзей или корабли, кто-то отбивал атаки противника, прикрывая отход других. Я слилась с толпой.

Надо сбежать. Я боюсь пересекаться с Лигом. Быть может, если мы не встретимся, леди Лаонтис пощадит своего сына?

Оглядываясь, я шла к комнате, которую мне выделили в императорском дворце. Вечером состоится бал в честь Нового года. Мне надо дождаться окончания торжественной части, не попасться на глаза Ревэлигу и его матери и сбежать в космопорт, где стоит катер второй школы навигаторов, который взлетит, когда соберутся все кадеты. Ничего страшного. Я могла подремать в кресле катера, дожидаясь остальных.

У двери в мою комнату, опёршись на стену и сложив руки на груди, стоял Лиг. Он молча вошёл за мной внутрь. Я подошла к окну, Лиг остался у меня за спиной. Я очень боялась поднять на него взгляд. Боялась его слов.

Заснеженный императорский парк — потрясающее зрелище. Немного напоминает зимний парк, рядом с которым располагался детский дом, в котором я росла на Земле. Лавочки, занесённые недавно прошедшим снегопадом. Пушистые белые кроны деревьев. Я видела уличные фонари, пока ещё не зажжённые, их называют пушкинскими — влияние тёти Кати?

Лиг встал позади меня. Очень-очень близко. Его дыхание шевелило мои волосы.

— Кадет школы навигаторов, да, Лани?

— Да, — выдохнула я.

— Эксперимент удался. — Лиг не спрашивал, он утверждал. Конечно, он ведь видел меня на награждении и отлично знал, что без дара поиска или дара формировать быстрые переходы в школу не поступить.

— Да.

— Сколько червоточин ты открываешь, Лани?

— Перестала считать после ста двадцати трёх.

Мы молчали.

— Почему ты не сказала?

Я с облегчением выдохнула: он теперь знает, можно ничего не скрывать.

— Они сказали, что, как только ты узнаешь, что эксперимент удался, тебе сотрут память. Элефины и виги сотрудничают во многих вопросах, но свои секреты тщательно охраняют. А я этого не хотела. Я пообещала, что перестану общаться с тобой. Но они потребовали, чтобы у тебя не возникло подозрений, продолжать делать это.

— Если ты решила продолжить общение, почему так резко начала отдаляться после «Звезды Вселенной»?

Мне не хотелось говорить неприятное о его маме, подбирая слова, я почти шёпотом ответила:

— Она сказала, что запретит подобные исследования, если я оставлю тебя в покое…

Лиг вздохнул и… обнял меня, прижал к груди. Я забыла, как дышать.

— Никто не сможет повторить эксперимент. Правда, виги об этом не знают, но отлично знает эта самая она — моя мать. Когда тебя, Трин, Дина и остатки её команды, — он сглотнул, — еле живых эвакуировали с планеты экспериментатора, я вернулся туда с охраной. Мы полностью уничтожили исследовательский центр. Даже ботов. Мы почти три недели вылавливали гибридов животных, которых сотворило это чудовище. Только некоторых пластинатов из центра отправили на исследования. Элефины ещё не встречали таких видов.

Я зацепилась за неизвестное слово:

— Пластинатов?

— Это забальзамированные особым способом тела. Я расскажу потом чуть подробнее, если интересно, и даже покажу головидео, неприятное, но… Лани, сейчас я хочу поговорить о другом. Почему ты не доверяешь мне?

Из глаз покатилась слёзы.

— Когда я попала в этот новый для меня мир, мне было четырнадцать, я совершенно не знала, что делать и кому верить, у меня были только Северина и ты, который пожалел девочку-подростка из отсталого мира. Но… — Я запнулась. — Мне сказали, что общение со мной — это своего рода терапия для тебя, что так тебе легче переносить гибель Тири и Нири.

Лиг долго молчал, а когда заговорил, от его тёплого дыхания по моей шее побежали мурашки.

— Да, сначала так и было, я всеми силами пытался отвлечься от гибели… — Он не стал произносить имена зверолюдок. — И мне было жаль девушку, почти совсем ребёнка, которую вырвали из привычного мира, которую почти убили, подвергнув немыслимым пыткам, и которая чудом выжила. Мне хотелось, чтобы ты чувствовала, что не одна. Потом появилось любопытство. Ты справлялась с трудностями, несмотря на чуждые язык и культуру, смогла всего за год освоить столько всего и поступить в школу навигаторов! Если ты не знала, многие знатные семьи вигов желают, чтобы их сын или дочь учились в этой школе. Ты делилась удачами и промахами, рассказывала про свою Северину. — Он хмыкнул. — Знала бы ты, как мне было неловко рассказывать тебе про цикл размножения Северины. А потом ты сообщила, что поступила в лётную школу, но не ответила, в какую именно. Ты скрывала это так неумело, но теперь делаешь это виртуозно. Я забеспокоился: ты, почти не знающая нашего мира, могла выбрать школу совсем не того направления. Вдруг тебя обманули? Вдруг ты не в лётной школе, а на каких-нибудь курсах террористов-смертников?

Воспользовавшись дружескими связями, а у меня немало знакомых с ММР, я с удивлением узнал, что ни одна лётная школа не принимала на учёбу Меланию Васькину. Зато в приказе на зачисление на первый курс второй школы навигаторов значилось твоё имя. Тогда я понял, что эксперимент удался, и радовался, что записи эксперимента, оборудование, расходники и материалы я уничтожил. Мне нравилось наблюдать, как ты меняешься. — Он вздохнул и на секунду прижался ко мне сильнее. — Ведь мне, Лани, было дозволено тобой только наблюдать.

Я опустила голову. Да, я страстно ждала каждого сеанса связи, каждого сообщения, но так как страшилась, что он узнает, что у меня есть