Приключения Благородного Дика. Первый сезон - Елена Крыжановская

не говорил. Главное, знать событие в общих чертах. Рассказчик становился свидетелем каждой истории. Поэтому традиционно их слушали в трактирах, или собираясь кружком вокруг вольных бродяг, в селениях, или где-то на природе, когда в селениях истории о Дике запрещали. Пересказы других людей, бывших слушателей, сильно сокращались, отличались и не всегда пользовались доверием. Только с выходом книжки настоящие истории стали доступны каждому.

Дика всегда удивляло (и злило), почему все знают, что он думал и чувствовал, а не только, где был. И что с годами "эти глупости" не забылись. С теми событиями, которые никогда не проходили по эстафете, разобраться сложнее. Путаницы больше всех добавлял сам Дик, скрывая имена, местность, дела и мысли, о которых мог рассказать только сам и тот, кто отнюдь не гордился своим участием в историях. Даже в том, что он пережил наедине, рассказчик-свидетель мог его выдать, но только не тогда, когда это тайна между Диком и кем-то другим.

Несмотря на это искажений истины в историях очень мало. Я постоянно проверяю. Собиратели старались на совесть! А за "белые пятна" спасибо Дику! Но теперь-то я из него всё вытрясу!

Глава 29. Прекрасная и опасная

История семнадцатая, о том, как Благородного Дика пригласила на танец прекрасная незнакомка

Утром над рекой плыл прозрачный осенний туман. Лес, одетый в самый яркий наряд в году, сейчас стал призрачным и серым. Без солнца в нем нет ни одной краски. Туман оседал на щеках Дика, холодный, как поцелуй врага.

В лесу так тихо, как бывает только перед рассветом. Но уже давно рассвело. Поэтому тишина настораживала. От нее Дик проснулся, а вовсе не от холода. Он чувствовал, как лес вокруг замер и ждет. Лесное эхо молчит. Не перекликаются птицы, звери, эльфы не ведут бесед на своем языке, понятном без перевода зверям, но не людям. Какого события они ждут? К чему прислушиваются и присматриваются?

За пять месяцев дороги Дик научился распознавать сигналы тревоги в лесу. Но молчание — самый грозный сигнал. Лес так не замирает, даже если происходит что-то ужасно важное. Любопытство лесной страны сильней, чем у жителей любого другого края. Не будь тумана, Дик подумал бы, что сейчас начнется гроза. Если бы осенний колокол уже отзвучал, казалось бы, что вот-вот налетит ледяной ураган, срывая ещё живые листья с деревьев. Но, хотя это последняя золотая неделя осени, бал ещё не закончен, и реквием по сезону дорог и теплым дням пока не стучал в сердце вальсом осенних листьев.

Оставалось одно: лес помертвел от страха. Люди, будь они хоть тысячным отрядом стражи, опасной для Дика, хоть шайкой самых свирепых на свете разбойников, хоть самой роскошной свитой ста королей, неспособны привести жителей леса в трепет. Они бы перешептывались и хихикали. А, сейчас, они похоже, боятся всерьез. Значит, по реке движется не человек.

Дик уже убедился, что опасность придет с реки. В тумане слышался тихий плеск, словно легкие шаги по воде. Его сопровождала далекая мелодия песни без слов. По мере приближения, нежный голос стал выводить слова.

Плыви, плыви,

Узнай, где край.

Плыви сквозь туман,

Сквозь октябрь и май.

Скажи, роса,

Слезы сестра,

Впадают ли реки в моря, в моря?..

Смысл и мелодию этой песни Дик хорошо знал. Его колыбельную кормилица прежде пела на старинном языке, а незнакомый голос в тумане подобрал новые слова. Звучал припев, с которым женские слезы собирались в реку и уплывали к горизонту, в память об их пропавших детях.

Чем ближе слышалась песня, тем реже становился туман. Он таял, только река оставалась седой и казалась дорогой. Немного зыбкой, но по которой можно пройти, не проваливаясь.

Из остатков тумана появилась легкая лодка, в которой стояла девушка, во всем похожая на фею: в струящемся светлом платье, с распущенными волосами, которые покрывали ее почти до колен, как сияющий плащ. Но даже издали она слишком холодна. Ни одного цветка в ее волосах или на платье, никаких украшений не блестело на ней, только на поясе с жемчужными кистями виднелись серебряные ножны небольшого кинжала. Ее волосы светлые, но казалось, они состоят из тумана, или лунных лучей: в них нет и проблеска солнца. А в лице никакого намека пусть на самый нежный румянец. В руках прекрасная дама держала весло, такое же светлое, как ее наряд, и как будто стальное, а не деревянное. Она очень легко касалась воды широкой лопастью. Лодка плыла сама, веслом ей только указывали направление.

Дик встал с камня, когда лодка остановилась напротив него.

— Я долго искала своего рыцаря, — нежно сказала та, что не была феей. — Не меня ли ты ждешь? — она протянула белую руку, приглашая Дика ступить в лодку. Он не двинулся с места.

— Кто вы?

— Та, что желает пригласить тебя на осенний танец, — улыбнулась она.

— Бал ещё не начался, — возразил Дик.

— Но я уже здесь, — молодая дама, вопреки холоду, исходящему от нее, не казалась бесстрастной. Ярко-голубые глаза иронично блестели, лицо сохраняло загадочное выражение превосходства: "Я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я".

— Не знаю вас, — вслух сказал Дик. Он не знал, почему так грустно смотреть на нее, слушать песню, поэтому голос его звучал без подъема, спокойно и тихо. Словно он боялся спугнуть последний туман, ещё разделяющий их.

— Рыцарь должен быть честным, — мягко сказала красавица. — Ты боишься меня, Дик?

— Нет.

— Нет, не должен? — со смехом уточнила она.

— Не боюсь.

— Тогда почему ты медлишь, ведь я тебя пригласила? Я не нравлюсь тебе?

— Вы прекрасны, как сама смерть, — Дик не отводил глаз. И добавил с очень взрослой легкой улыбкой, которая появляется, только когда на душе тяжело: — Вы настаивали на правде. Знаю, вы желаете мне зла. Кто вы?

— Ты узнаешь ответ, только если поедешь со мной.[1] Я давно искала тебя. Если умеешь плавать, тебе нечего опасаться. Даю слово, что не буду угрожать твоей жизни, пока мы в одной лодке. Какой клятвой мне подтвердить свои слова?

— Смертельной.

Красавица явно удивилась.

— Вы так молоды и уже так недоверчивы, рыцарь! Клянусь своей жизнью, что не причиню тебе зла, пока мы на воде, и пока ты сам не поднимешь на меня меч!

Дик молча шагнул с берега на дно лодки. Белая дама отступила и опустилась на переднюю скамейку. Пригласила Дика сесть напротив, но больше не смотрела на него, глядя в воду за бортом лодки. Она сняла длинную часть весла, оставив только