Приключения Благородного Дика. Первый сезон - Елена Крыжановская

В толпе кто смеялся, кто сочувственно вздыхал.

— Ну, а я смело могу гордится этим орденом. Впрочем, я пока не заслужил его лично, это знак моей принадлежности к братству. Только представьте себе, почтенный лавочник может двадцать лет мило раскланиваться с соседом, который каждую неделю пишет на него доносы, и не подозревать об этом! А стоит в городе появиться нашему фургону, и очень скоро мы точно знаем, кто из стражников настоящие друзья нам, а кто, мягко скажем, нас недолюбливает! Даже здесь, на площади, сразу вижу и знаю, кто… — в другое плечо, ещё без "ордена", Марика стукнул камень.

Похоже, рука, бросавшая его, дрогнула, удар получился слабым.

— Благодарю! — Марик высоко поднял руку, салютуя кому-то в толпе. — Именно это я хотел объяснить почтеннейшей публике! Не прячьтесь, выходите сюда, чтобы люди приветствовали вас! Отчего, награждая меня за правду, сами ее так боитесь? Куда же вы?..

В толпе возникло волнение, завертелся какой-то водоворот. Зрители слушали, затаив дыхание, но сейчас они обрушили на артиста шквал аплодисментов. Марик раскланялся и продолжал говорить.

Сидя возле фургона, танцовщицы, музыканты, Дик и Рагонда тоже слушали выступление. Светловолосая Ларта в какой-то момент закрыла лицо рукой: "Что же он творит?! Хоть бы всё обошлось…"

Красавица с черными кудрями, Илона, крутила на пальце язычок сине-зеленого шейного платочка и загадочно улыбалась, покачивая головой и ногой в такт взрывам смеха в толпе.

— Наш мальчик сегодня в ударе! — недоверчиво ухмыльнулся Митрон, младший брат Крона и муж Илоны.

— Во всех смыслах, — Крон догадался по испуганному женскому вскрику и стуку упавшего камня, что происходит в толпе. — Надеюсь, риск хотя бы окупится щедрыми сборами?

— Боюсь, только аплодисментами, — Дик единственный давно понял, чего ждать от этого выступления. — Слышите?.. Вот и стража скоро услышит. А среди них не все ценители острого слова. И, как предсказал Марик, они даже не подумают это скрывать…

— Это ты его научил? — Рагонда сверлила Дика взглядом.

— Почему?

— Ты смеялся и не смотрел на других. Все так делают, когда я повторяю то, что нельзя говорить, — девочка нежно прижала к себе "лугового щенка".

Дик снова прыснул и закрыл лицо руками. Пакколь и Рагонда выглядели очень смешными и очень похожими, прижавшись щека к щеке. Он надеялся, что за шумом аплодисментов и криков, требующих продолжения, артисты не услышат слов девочки.

— Иди, объяви маленький перерыв, — сказал Крон Рагонде. — Пусть Пакколь спляшет. И скажи брату, что у некоторых на ярмарке слишком длинные уши, пусть он укоротит свой язык.

Малышка сосредоточенно кивнула и, хмурясь, чтобы удержать столь сложную мысль в голове и правильно повторить, взяла смешную шапочку, лежащую рядом с ней, и целеустремленно пошла в круг зрителей. Пакколь, семеня короткими ножкам, поспешил за ней, как настоящий щенок.

— Укороти свой язык! — тоном строгой няньки сказала Рагонда, сразу перейдя к сути. — Знаешь сколько на ярмарке слишком длинных ушей? Ого-го! — угрожающим басом сообщила малышка, и хотя ее не видно, можно не сомневаться, что она погрозила брату пальцем. Остальное потонуло в хохоте и аплодисментах. Потом сквозь шум пробился звон бубна, которым Ларта поддержала танец малышки с ее "дрессированным колокольчиком".

Рагонда знала, что на людях надо называть Пакколя именно так. Это его артистическое прозвище. Покружившись с ним в паре, девочка непременно дожидалась, пока Пакколь встанет столбиком, и надевала на него закругленный колпачок с широкими полями. С комичной серьезностью байбак стоял в тишине, оглядывая толпу, а потом начинал хлопать передними лапками, требуя аплодисментов. Рагонда брала шапку и собирала в нее монеты.

Пока сестра танцевала, раскрасневшийся от волнения Марик, дыша так, будто снова уходил от погони, прорвался к фургону. Илона молча подала ему кружку воды, промочить горло.

— Вы что, уже едете? — он видел недвусмысленные приготовления старших артистов.

— А что нам здесь делать? После такого успеха кавалера ордена Правды, нам тут и медного гроша не подадут, — мрачно пошутил Митрон. — Кто нас будет слушать после тебя?

— Ладно вам, — засмущался Марик. — Считаете, правда, надо бежать? "Гребешка" ведь не будет до вечера. И пока свежа память о его зубках, вряд ли кто позовет стражников. Я хотел сказать ещё кое-что.

— Безусловно, надо бежать, — вместо брата ответил Крон. — Но чуть позже. Говори, и помни: мы наготове. Если что, запрыгнешь на ходу… я надеюсь.

— Шутки у вас! — обиделся Марик.

— Куда уж нам до тебя! "Золотое горлышко"! Не пей холодное, голос сядет, сто раз говорили!

— Вам же лучше, хлеб отбивать не буду! — Марик всё-таки допил до дна и плеснув себе в лицо горсть воды из ведерка, стоящего в тени, под фургоном. Ему хотелось охладить разгоряченную голову, чтобы, действительно, в азарте не потерять ее. — Слышал? — он оглянулся на Дика.

— Сестричка у тебя умница. Жаль, ты не в нее удался!

— Чего мне бояться? Ты ведь меня защитишь. На то у тебя и меч!

— А у тебя голова, чтобы самому думать.

— А язык, чтобы говорить, — передразнил Марик. — Мне за это платят!

— Камнями?

— Уж чем придется, — развел руками артист.

— Вас бы двоих выпустить в люди, — Митрон задумчиво поглаживал подбородок с ямочкой.

— Нельзя, — Марик показал Дику на фургон: — Ты вообще лучше спрячься. Знаешь, что с людьми будет, если они неожиданно увидят рыцаря… подходящего возраста. Ничего им не объяснишь…

Дик молча забрался в фургон. Вскоре к нему присоединилась Рагонда с Пакколем, а Марик вернулся в круг. И завел свою любимую игру, спрашивая людей, не слышал ли кто чего-нибудь новенького о том, кто не успевает пройти и трех шагов, чтобы не встретить на своем пути трех принцесс или трех драконов… Они догадались, кого он имеет в виду? Тогда пусть помогают! Пусть расскажут, что о нем слышали…

Из толпы неслись выкрики, одной фразой рассказывающие о подвигах нового рыцаря. Марик отвечал, дополняя их слова, или задавал загадки, а люди угадывали. Дик видел, как Рагонда внимательно слушает и шевелит губами, первой отвечая на любой вопрос брата. И только некоторых новых загадок она не знала, например, что тяжелее, его рыцарская рука или его характер? Дик подсказал ей правильный ответ, и малышка кивнула, обещая запомнить.

— Дорогу городской гвардии!

Сквозь переднюю арку фургона Дик видел, как прямо в круг зрителей въехал всадник. Сколько с ним пришло пеших, не видно. Возможно, он один. — Что здесь происходит? Почему такой шум?

— Идет представление, господин гвардеец, — звонко ответил Марик. — Веселимся, как приказано городским советом,