Приключения Благородного Дика. Первый сезон - Елена Крыжановская

ровесником Дика, но намного уже в плечах, ниже ростом, более смуглый, тощий с вьющейся растрепанной шевелюрой. Очень ловкий и, наверное, сильный. Одет в рубашку и короткие штаны до колен с зубчатыми краями, сшитые из разноцветных ромбиков. Поверх этого костюма зашнуровывалась замшевая жилетка без рукавов. Правую щеку украшал красный, почти стершийся треугольник вершиной вниз. На левой скуле, как большая треугольная слеза торчал черно-белый треугольник, вершиной вверх. Рукав на правом плече разорван, сквозь длинный разрез даже в полумраке видна вспухшая царапина с точечками крови.

— За гвоздь зацепил?

— Если бы! — артист впервые глянул на свою рану. — Ого! Выглядит ещё хуже, чем чувствуется. Что я им сделал? Я даже не вор и не попрошайка! Кто меня увидит, сразу хватается за плетку!

— У кого она есть, — понимающе кивнул Дик. — Со мной та же история. Наверное, дело в наших костюмах?

— О, нет, дело в том, что мы чаще других попадаем всем под руку, мы ведь странствуем! — усмехнулся мальчишка.

— Зачем спросил, если знаешь ответ?

— Не могу привыкнуть, — артист вздохнул в третий раз. — Все говорят, "не обращай внимания"! У тебя получается?

— Пока нет.[2] Но уже понял, что в этом обращении с нами есть и хорошая сторона.

Артист широко распахнул глаза, безмолвно прося объяснений и не веря в такую возможность.

— Понимаешь, думаю, дело не только в том, что мы странствуем. Скорее в том, что все с первого взгляда узнают в нас бродяг. Все, кто любит махать плеткой и насильно требует уважения, сразу чувствуют в нас недостаток покорности. И при любой возможности стараются поставить бродяг на место. Их злит, что Братство Дороги не считается с чужой силой и властью. Видел бы себя их глазами, наверное, тоже взбесился бы. Ты всегда смеешься и не боишься их.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу, — Дик не понимал, разве бывает по-другому?

— Наверно, ты прав. И в чем польза для нас?

— Сразу ясно, кто твой враг. С друзьями сложнее… Но, подумай, почтенный лавочник может двадцать лет прожить рядом с тем, кто каждую неделю пишет на него доносы, и раскланиваться с ним как с добрым соседом. И даже не подозревать, как его ненавидит другой почтенный господин. А мы появляемся и исчезаем внезапно, с нами не церемонятся и выказывают свое отношение быстро и напрямик.

— А ещё говорят, это дети дороги не любят разводить церемонии, — артист размышлял над чем-то. — Знаешь, непременно скажу об этом в своем следующем выступлении. Когда облава пройдет.

— И получишь ещё одну порцию возмущения благонамеренных граждан, — фыркнул Дик, мол, не жалуйся, сам напрашиваешься.

— И бурные аплодисменты всех остальных, — вполне серьезно ответил артист. — Их, как правило, больше. Если так, я согласен, в этом есть смысл.

— Значит, за твою кровь платят аплодисментами. Мда, хоть что-то! Мне, в лучшем случае, достаётся только "спасибо". Это далеко не так весело. Один выступаешь?

— С сестрой. Но сегодня, вообще-то, нас собралась большая труппа. Объединились со знакомыми, чтоб не мешать друг другу.

— А сестра где?

— Не знаю. Оставил ее на том краю площади, возле фургона. Сам ушел зазывать народ. Встретил цирковых мальчишек. Мы тоже хотели "причесать" площадь, вроде "гребешка". Но наткнулись на городские "зубцы". Одна тетка на нас указала. Разбежались. Но отметину я получил ещё до того, просто так. А ты сколько в дороге?

— Первый год.

— Ни за что б не подумал, — уважительно оценил артист. — Ты рассуждаешь слишком… не знаю, уравновешенно, что ли? Будто вырос в дороге. Или на войне…

— Так и есть. Можно сказать, всю жизнь провел на войне, хотя не покидал дома. И всегда мечтал о дороге, сколько себя помню. А сам — давно?

— Три года. Как родители умерли, так мы и оказались на улице.

— Долги?

— Угу. Налог на войну. Голод. Я пытался развеселить сестру, а мне бросили монету. Так я понял, что чего-то стою.

— И сколько, для первого раза?

— Пять грошей.

— Неплохо! Не видел, но верю, что у тебя настоящий талант. Но уже осень… Зимой вы куда деваетесь?

— Иногда уходим далеко на Юг. Там зима не такая, только дождь иногда, но дороги не закрываются. Понимаю, для тебя это будет первая зима… Всегда можно остановиться в трактире. Где тебя застанет конец сезона, там и проживешь зиму. После бала, когда идут первые ураганы, можешь стучаться в любую дверь, везде пустят. Не принято отказывать в приюте зимой. Но лучше выбрать заранее. А то помню один трактир… Кого только не принесло. К весне все друг друга уже ненавидели. Драки с ножами, истерики, заговоры, война разных компаний. Там бандиты жили, весело — не то слово. Но тебе, наверное, это не страшно, — артист глазами показал на меч Дика. — Лучшие зимы среди своих. Правда, говорят, в стране фей царит вечное лето, но это крайний вариант.

— Там красиво, — невольно заметил Дик.

— Наверняка! И моей малышке там бы понравилось. Но оттуда можно и не вернуться, а вот этого я не хотел бы.

— Я тоже. Спасибо за совет. А когда будет бал?

— В конце месяца. Он устраивается по погоде. В последние теплые дни. Точнее, в последние две золотые недели. Эта ярмарка уже относится к балу. А Осенним балом называют или три последних дня, или самый последний, когда пары танцуют в лесу. Ты узнаешь, когда зазвучит колокол. Это значит, до конца сезона дорог осталось три дня. После, мгновенно нагрянут холода. Птицы не зря заранее улетают. В первый день устраивают большую охоту на крылатую дичь.

— Помню, — Дик с грустью вспомнил осеннюю охоту в замке. Отец непременно брал их с собой в лес, учиться стрелять из лука и слушать колокол. — В эти дни обычно проводят большой турнир…

— А ты будешь там?

— Даже не думал, — растерялся Дик. — Разве странники принимают участие?

— А как же! — возмутился таким невежеством странствующий артист. — Ты-то должен знать, насколько ваши доспехи лучше железок! Братство Дороги всегда первое в Большом турнире. Если сам не хочешь участвовать, хоть посмотри! Представление того стоит.

— Хочу участвовать, — загорелся Дик. — Значит, будет общий турнир, для всех?

— Ну, да. Где-то возле Города. Похоже, нам по пути?

— Возможно. Во всяком случае, увидимся там. Ещё раз спасибо.

— Да не за что. Будь осторожен. Молодые вельможи часто требуют битвы насмерть. Хорошо, что сейчас почти все на войне. Знаешь многих рыцарей братства?

— Немногих. Но теперь познакомлюсь.

— А его ты хоть раз встречал? — как о главной тайне спросил артист. Но Дик не понял.

— О ком ты?

— Будто не знаешь! Ты ведь тоже рыцарь, должен слышать