Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Офлати лежал на земле и кричал от боли, половина лица у него была сожжена шипящей кровью монстра. Существо глянуло на воина восемью огромными черными глазами, распахнуло гигантские челюсти и перекусило бонда пополам.

Стрелы и факелы дождем полетели в тварь, в темноте эхом разнесся предсмертный крик Офлати. Эйнар прорвался сквозь заградительное пламя, рубя мерзость топором. Оружие глубоко вонзилось в тушу; Эйнар не мог избавиться от ощущения, что тело зверя состоит из чего-то, больше напоминающего вареное мясо, нежели живую плоть. Напрягшись, он выдернул топор, и из раны хлынул поток дымящейся крови. Галлоны шипящей жидкости вырвались в воздух, но зверь, казалось, не обратил на рану никакого внимания, сосредоточившись на оставшихся людях Офлати. Эйнар нанес твари новый удар и взвыл от разочарования, увидев, как первая рана затягивается на глазах даже после того, как второй удар попал точно в цель. В этот раз, когда кровь хлынула из раны, Эйнар увидел в запекшейся крови кричащие лица. Он в ужасе отшатнулся, разглядев среди пойманных в ловушку кровавой слизи лицо Торвальда.

— Голова! Бейте его по голове!

Развернувшись, Эйнар увидел в нескольких футах от себя Тулкира. На шлеме ярла была вмятина, одна рука, окровавленная и сломанная, свисала бесполезной плетью. Доспехи были залиты кровью, а меч, великолепный клинок, который он звал Драконьим Клыком и который тридцать лет сопутствовал ему в битвах, был сломан: в руке у ярла оставалось не более полуфута лезвия.

— Сталь и огонь не повредят этой твари! — рявкнул Эйнар. — Она отмечена богами. Чтобы прогнать ее, нужна магия. Где Ульфар?

— Мертв, — прохрипел Рафн. Воин истекал кровью, обожженный дымящимся ихором зверя; одна нога была до кости рассечена тентаклями ужасного создания. — Хижина старейшины оказалась первой на пути твари. Это кажется бессмысленным, но зверь явно хитер, и у него есть цель.

Слова Рафна словно молотом ударили Эйнара. Тварь притащилась сюда с определенной целью, и этой целью был он. Кхарнат отправил зверя, чтобы потребовать его, Эйнара в свое залитое кровью царство. Все, кого убил зверь, и все кого он еще убьет, — жертвы, виновные лишь в том, что он решил, что сможет обмануть Кровавого Бога.

— Он пришел за мной, — сказал Эйнар. — Отзови людей! Я уведу его из деревни!

Тулкир смотрел, как монстр раздавил в когтях еще одного берсонлинга и теперь слизывал с лапы его кровь. Пока он смотрел, один из молодых воинов с криком вонзил копье с железным наконечником прямо в глаз твари. Казалось, существо вообще не обратило внимания на рану, продолжая глодать зажатого в лапе человека.

— Уведи его! — прорычал Тулкир. — И пусть боги проклянут тебя за то, что ты привел его сюда!

Казалось, ярл собирался вонзить обломок Драконьего Клыка в грудь Эйнару, такой гнев светился в его глазах. Эйнар просто кивнул и снова повернулся к зверю. Он привел в Виннскор смерть и резню и за это заслужил судьбу, которую потребовали боги.

Подойдя к зверю, Эйнар остановился, осознав, что он не один. Хромая на изуродованную ногу, Рафн старался не отставать от него, крепко прижимая к груди топор. Эйнар махнул ему и рявкнул:

— Я должен сделать это сам!

— Эта тварь сожрала моего отца! К воронам все, что ты должен! — прорычал в ответ Рафн.

Яростный крик воина привлек внимание зверя. Длинная змеиная шея изогнулась, собачья харя, истекая жадной слюной, сердито уставилась на Рафна. Прежде чем Эйнар успел сдвинуться с места, челюсти зверя вырвались из черепа, резко щелкнув прямо перед Рафном. Когда челюсти втянулись назад в пасть твари, Рафн рухнул на колени. Белая кость черепа влажно светилась там, где клыки твари содрали лицо.

Эйнар издал дикий воинственный крик и бросился на зверя. Его топор вонзился в одно из щупалец, которыми размахивала погань, и отсек его от туши. Похожая на мачту колона плоти рухнула на землю, едва не придавив разъяри воина. На его глазах она распалась в кровавую жижу. Зверь закашлялся и захрипел, что, как надеялся Эйнар, означало: он испытывает боль, и замахнулся на норса одной из огромных лап. Эйнар увернулся и рубанул по пронесшейся мимо уродливой конечности, лезвие его топора вонзилось в тыльную сторону лапы. Зверь опять закашлялся и атаковал снова, на этот раз парой щупалец. Выжимая из тела всю доступную ему скорость, воин заплясал между конечностями. Тварь попятилась, с ее клыкастой морды капала кровь.

— Иди за мной, ты, мерзкий кровавый червяк! — крикнул Эйнар. — Я тот, кто тебе нужен!

Монстр ударил Эйнара похожей на лапу пантеры конечностью, но Эйнар отскочил назад. Он ждал, когда тварь последует за ним. На миг множество глаз монстра уставилось на него. Прошло мгновение. Монстр повернул гибкую, словно хобот, шею и сомкнул челюсти на еще дышащем теле Рафна. Ошеломленный Эйнар с ужасом смотрел, как зверь двинулся через двор в сторону воинов, собравшихся на другом конце деревни.

Если тварь и явилась за ним, то сейчас она явно забыла об этом. Сейчас ее единственной целью было резать, калечить, убивать и жрать. Почему-то эта мысль еще больше ужаснула Эйнара. С отчаянным криком он метнулся через двор и бросился на зверя. Он принялся рубить покрытую слизью спину, с бешеной скоростью нанося удары по спекшейся крови, покрывающей кожу. На него с шипением брызнул ихор, но он продолжал рубить. Горящая кровь твари обжигала руки, и кожа сходила с них полосами, но Эйнар по-прежнему пытался удержать в руках топор. Он видел кричащие, обвиняющие лица родичей и соседей, когда кровь зверя плескала в черное небо. Но все равно кромсал и рубил, кромсал и рубил.

Эйнар опомнился лишь тогда, когда окровавленный топор выскользнул у него из рук. Задыхаясь, потянулся за оружием. Снова поднялся и увидел перед собой собачью морду погани. Тварь опять развернулась к нему, в ужасных чертах проступило что-то отвратительно похожее на веселье. Бросив взгляд на спину чудовища, Эйнар в отчаянии заметил, как нанесенные им бесчисленные раны затягиваются буквально на глазах. Затем из монстра вырвался массивный столб плоти, огромный, как древесный ствол, хвост с гигантским костяным выростом. Прежде чем Эйнар успел среагировать, зверь хлестнул по нему хвостом и отбросил в сторону — словно бык отмахнулся от мухи.

Воин почувствовал, что летит. Что-то ударило его по руке и раскололось, потом он влетел головой и плечом в неумолимый камень.

Затем наступила непроглядная тьма.