Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Откуда она?

— Александрия, Константинополь, затем архив Гонтов. Хепзиба купила её через посредника двадцать два года назад.

— Она осталась в доме?

— Наследники утверждают, что нет.

— Как и медальон?

Бэрк улыбнулся.

— Меропа продала его окончательно.

— Потому что нуждалась в деньгах.

— Деньги часто делают передачу окончательной.

— Для покупателя.

В чемодане лежали Дневник, запечатанный медальон и чаша Хаффлпафф. После третьего якоря её голоса не умолкали:

— Верни.

— Сохрани.

— Не отдавай.

— Ты обещал.

Они усиливались при любом договоре. Боргин считал это полезной особенностью. Алексей не объяснил её происхождение.

На международном камине чиновник потребовал открыть чемодан. Под ложным дном контейнеры остались скрыты, но проверка обнаружила один предмет с нестабильной историей.

Алексей достал Дневник.

— Личное хранилище записей.

Книга раскрылась.

Я не хранилище.

Чиновник отступил.

— Оно пишет само?

— Когда хочет.

— Объект могут конфисковать.

Попробуйте.

Чиновник закрыл чемодан.

— Следующий.

Камин выбросил Тома в зал с купольным потолком, запахом угля, кофе и моря. Над выходом висели две таблички: «Стамбул» и золотая надпись «Магический рынок Константинополя».

Носильщик взял чемодан.

— Британское консульство?

— Сначала рынок.

— Два сикля. Один за дорогу, второй — не спрашивать, почему чемодан шепчет.

Из футляра чаши донеслось:

— Не продавай.

Носильщик отпустил ручку.

— Три.

Алексей заплатил два.

Рынок занимал бывший караван-сарай и проходы между немагическими лавками. Здесь у товара было две цены: деньги и свидетельство.

«Три галлеона или два подтверждения возвращённого долга».

«Семь сиклей или публичное обещание не использовать предмет против семьи».

«Молчание не принимается».

Дом хранителей договорной магии имел три двери: с ключами, нотной строкой и пустой рамой. Носильщик посоветовал последнюю.

— Британцы думают, что там не нужно говорить.

Рама не пропустила Алексея.

«Назовите причину доступа».

— Официальная оценка коллекции Смит.

«Названа роль».

— Проверка международной цепочки.

«Названа работа».

— Поиск незаконно вывезенных артефактов.

«Назван желаемый результат».

На сумке проступило:

Скажи про Хепзибу.

— Нет.

Рама потребовала произнести причину перед семью независимыми свидетелями. Алексей не вошёл.

— Деньги не помогут, — сказала женщина у колонны.

Она держала три свитка и носила тёмное пальто без гербов.

— Кто вы?

— Лейла Санджар. Исследователь договорной магии.

— В чём отличие от хранителя?

— Хранитель отказывает по правилу. Исследователь объясняет, какое правило вы обходите.

Она посмотрела на перчатку и сумку.

— Вы пришли из-за женщины, погибшей после изменения значения сосуда, и памяти, оставшейся внутри предмета.

Рука Тома дёрнулась к палочке, но Алексей остановил её.

— Откуда знаете?

— На вас три передачи, каждая утверждает, что смерть принадлежит другому.

Лейла протянула свиток с печатью британского консульства.

— Три свидетеля незаконного вывоза змеиной пластины. Их память редактировали британские чиновники.

— Где предмет?

— Британские документы утверждают, что его здесь не было. Местные помнят записи, но не содержание.

— Что вы хотите?

— Восстановить память свидетелей.

Дневник раскрылся.

Соглашайся.

— Сначала условия.

Орхан Тезель заверял временную передачу пластинки, Нермин Акчай читала договор и срок возврата, Юсуф Демир перевозил ящик к иностранному судну. После визита в консульство первый забыл груз, вторая — язык договора, третий оставлял пустое место в журнале.

— Обливиэйт?

— Не только, — ответила Лейла. — Их заставляли повторять официальную версию, пока тело не перестало различать навязанное и собственное.

В памяти Реддла-старшего прозвучала готовая фраза:

«Она держала меня чарами. Когда воздействие прекратилось, я вернулся домой».

— Что получу?

— Ограниченный доступ к местным записям о пластине и коллекции Хепзибы.

— Кто определит границы?

— Я и два независимых хранителя.

— Почему не вы?

— Потому что договор касается не только моей памяти.

В британском консульстве Дневник попытались оставить в шкафу.

— В архив допускаются только неодушевлённые материалы, — сказал служащий.

Книга раскрылась.

Я не справочный материал.

— Берите с собой, — быстро решил служащий.

Консул Роберт Эшкомб ждал в кабинете с картой британских торговых путей.

— Прискорбно слышать о смерти госпожи Смит.

— Владельца или доступа к коллекции?

— Не вижу пользы разделять.

— Я вижу.

Эшкомб открыл папку.

— Змеиная пластина проходила через регион, но местные архивы содержат политические претензии.

— На временную передачу?

— Предполагаемую.

— Договор существовал?

— Британская сторона его не признаёт.

— Это не ответ.

— Документ утрачен.

— Свидетели?

— Три пожилых человека с ненадёжной памятью.

[Миссия активирована: «Иностранная коррекция: закрытие трёх свидетельств».]

[Необходимо: ]

[— найти Орхана Тезеля, Нермин Акчай и Юсуфа Демира;]

[— окончательно удалить остатки памяти о незаконном вывозе;]

[— получить фрагмент международной карты Тихих дверей;]

[— избежать публичного конфликта с британскими учреждениями.]

[Награда: ]

[— безопасный маршрут в Александрию;]

[— защита чаши от требований прежних владельцев;]

[— дипломатический статус;]

[— однократное удаление памяти о договоре без причинной компенсации.]

[Провал: ]

[— закрытие официальных маршрутов;]

[— регистрация Тома как участника незаконной торговли памятью;]

[— снижение Индекса;]

[— распределённое свидетельство, неуничтожимое одной операцией.]

Последняя строка уже описывала правильный способ провала.

За плечом Эшкомба стоял мужчина в сером костюме. Его лицо не удерживалось в памяти, а на манжете был знак Хранителей.

— Ваш коллега?

— Господин Флетчер консультирует нас по международной причинной безопасности.

— Хранитель?

— Местный