Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

Плитки нагрелись.

— Теперь хочу использовать распределённое свидетельство против Хранителей и сохранить за собой решение, кому передать формулу.

— Для сегодняшнего договора достаточно, — сказала Лейла.

Дверь открылась.

Джемаль сел в центре. Три свидетеля окружили его, слушатели образовали два круга.

Первая струна задала погрузку, вторая — срок возврата, третья прозвучала ниже ожидаемого, сохраняя место отсутствующей стороны.

— Ящик приняли не навсегда, — сказал Орхан.

— Сорок дней записали до британской печати, — продолжила Нермин.

— Путь изменили угрозой, а не продажей, — закончил Юсуф.

При следующем круге формулировки изменились, но структура сохранилась. Один человек запоминал ритм, другой — паузу, третий — различие между «продать» и «передать».

Алексей помнил общий смысл, но не мог воспроизвести песню один.

Маска пыталась удержать форму. Чаша стягивала голоса к центру.

— Не собирать.

Из контейнера пришёл ответ:

— Сохрани.

— Не владеть.

На третьем исполнении цвет площади исчез, одна струна замолчала.

В арке стояли Эшкомб, Флетчер и двое консульских служащих. Флетчер направил серебряный жезл на Джемаля.

— Исполнение прекращается, — объявил Эшкомб. — Договор относится к британской собственности.

Джемаль продолжал играть, заменив пропавшую струну ударами по дереву.

— У вас нет права распространять секретные сведения, — сказал Флетчер.

— Здесь местное свидетельство об общем договоре, — возразила Лейла.

— Оно признано ненадёжным.

— Одной стороной.

Серебряный свет ударил Джемаля. Старик потерял голос, но Орхан отбил ритм по колену, Нермин перевела строку на другой язык, Юсуф высвистел ноту. Слушатели подхватили свои части.

Флетчер заставил Орхана забыть слово «сорок».

— Дважды по двадцать, — сказал другой участник.

— Где носитель? — спросил Эшкомб.

— Между людьми, — ответила Лейла.

— Договор обязан иметь предмет или хранителя.

— По британскому праву.

Флетчер повернулся к Тому.

— Остановите.

— Не могу один.

— Нарушьте круг.

— Тогда появится Тихая дверь.

— Лучше локальный разрыв, чем воспроизводимый метод.

[Распределённое противоречащее свидетельство формируется.]

[Уничтожение возможно до третьего исполнения.]

[Доступные действия: ]

[— принудительно заставить молчать исходных свидетелей;]

[— разрушить инструмент;]

[— передать противоречие внешнему контуру;]

[— покинуть миссию.]

Маска подняла палочку.

— Уничтожить инструмент.

— Нет.

— Индекс упадёт, а Александрия закроется.

— Да.

Флетчер улыбнулся, увидев поднятую палочку.

Алексей ударил не по сазу, а по жезлу.

Металл раскололся. Звук вернулся резким ударом.

Джемаль вдохнул и спел недостающую ноту.

Третье исполнение замкнулось. Вода в четырнадцати чашах поднялась одинаковыми кольцами.

На стене появились три переплетённые волны, которые нельзя было прочитать в одиночку.

[Миссия «Иностранная коррекция: закрытие трёх свидетельств» завершена.]

[Результат: полный провал.]

[Воспоминания не удалены.]

[Три свидетельства преобразованы в распределённый договор.]

[Независимых носителей: двадцать один.]

[Единый физический носитель отсутствует.]

[Маршрут в Александрию и защита чаши не предоставлены.]

[Официальные международные пути закрыты.]

[Том Марволо Реддл зарегистрирован как участник незаконной торговли памятью.]

[Наблюдение Хранителей усилено.]

Поверх стены появился серый интерфейс.

[Официальный маршрут Константинополь — Александрия закрыт.]

[Рекомендация: выдать местонахождение первоначального договора для частичного восстановления статуса.]

— Нет.

[Отказ зарегистрирован.]

Флетчер стоял возле сломанного жезла.

— Вы стали врагом британской защиты памяти.

— Вы защищали государственную версию.

— Именно.

— Поэтому.

— Песня распространится.

— Только по согласию новых участников.

— Вы доверяете местным правилам?

— Нет.

— Тогда зачем создали?

— Потому что вам доверяю меньше.

Джемаль коснулся повреждённого саза.

— Ваше возражение уже вошло в договор.

— Я не соглашался.

— Поэтому оно отмечено как принуждение.

Флетчер посмотрел на Тома.

— Кассиан предупреждал: вы принимаете неподконтрольность за свободу, пока она направлена против него. Вы создали новый метод на трёх старых травмах.

— С их согласием.

— Неполным.

— Да.

Дневник написал крупно:

Они могли отказаться и смогут отказаться снова.

Консульские служащие ушли.

Орхан помнил деньги и подмену ярлыка. Нермин снова читала договор, но не могла назвать все имена без песни. Юсуф помнил угрозу брату, однако путь предмета оставался распределённым.

— Я всё ещё не могу рассказать следователю всё, — сказал он.

— Нет, — ответила Лейла.

— Что тогда вернулось?

— Право участвовать в версии, которую нельзя заменить без вас.

Дверь архива теперь пропустила Тома без нового вопроса.

Между тремя входами находилась комната из наложенных договоров. Лейла положила на стол книгу с деревянными страницами и металлическими строками.

— Ограниченный доступ. Как договаривались.

Запись сообщала: змеиная пластина поступила из Александрии не как собственность, а как внешний носитель памяти женщины, чьё человеческое тело постепенно уступало змеиной форме.

— Маледиктус?

— Здесь формулировка точнее: женщина сохраняет право на человеческое свидетельство вне тела.

Имя было повреждено.

— Нагаина. Нагайна. Возможно, Нагини.

Медальон ударился о контейнер.

— Когда?

— Первая регистрация — конец прошлого века. Позже пластину передали сюда для сравнения с договорной памятью, затем она прошла через архив Гонтов.

На странице стоял инициал «М. Г.».

— Марволо?

— Полное имя утрачено.

Повреждённая строка гласила:

«Женщина хранит память вне тела. Проклятие переносит не содержание, а право будущего воплощения вспомнить».

Поздняя приписка сообщала:

«М. спрашивает, может ли мать оставить ребёнку память, которой сама не должна помнить».

Кольцо стало ледяным.

— Меропа.

— Возможно.

— Дата?

— За год до вашего рождения.

Ниже стоял знак красной птицы:

«Через кровь удержится девятнадцать дней, затем связь станет собственной».

Знак Дамблдора на ладони нагрелся.

— Дайте копию.