Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Не отдам единственный носитель.

— Тогда договор. Я получаю копию и направление в Александрию, а при использовании формулы наследственной памяти уведомляю вас.

Дневник раскрылся.

Дай ей право опубликовать, если нарушишь.

— При использовании без уведомления Лейла может передать копию Дому договоров и трём независимым хранителям.

— Почему только им?

— Чем шире распространение, тем выше риск.

Лейла расширила условие:

— Тогда любым трём независимым хранителям.

Алексей помолчал.

— Принимаю.

Формула вошла в память не полностью. Одна часть осталась в ритме, другая — в построении круга, третья — в праве участников менять носителей.

— В Александрии ищите Дом внешних форм, — сказала Лейла. — Он не делит человека, животное и носитель памяти по британским категориям.

Официальный путь был закрыт.

Торговец Хасан Мерджан предложил расколотую синюю бусину.

— Могу дать маршрут, если публично назовёте песню ложной конструкцией, созданной против Британии.

— Вы слышали песню?

— Нет.

— Значит, предлагаете назвать ложью неизвестное.

— Поэтому консульство примет.

— Нет.

Хасан ушёл.

— Вы могли получить маршрут одной фразой, — заметила Лейла.

— Да.

— Почему отказались здесь, но взяли чашу после смерти Хепзибы?

— Песня принадлежит живым людям, способным возразить сейчас.

— Хепзиба тоже возражала.

— Да.

— В чём разница?

Алексей ответил после паузы:

— Здесь отказ не отнимает уже полученный предмет.

— Значит, цена ниже.

— Да.

Во временном жилье ждали письма. Боргин сохранил поручение, но отказался оплачивать возвращение. Бэрк написал: «Пластина не стоит дипломатической войны. Медальон стоит». Абраксас сообщил, что три семьи отложили встречи с Кругом, а его отец не даст французский причал.

Внизу другим почерком стояло:

«Распределённая песня опасна. Пришли формулу».

Алексей сжёг строку отдельно.

В Белом реестре он записал троих свидетелей, Лейлу, Джемаля, участников и вмешательство консульства.

«Получено: формула распределённого свидетельства, направление в Александрию, связь пластины с архивом Гонтов, возможной Нагини и вопросом Меропы о памяти вне тела».

«Утрачено: официальный маршрут, дипломатическая защита, часть британской репутации и защита чаши от прежних требований».

«Без полного согласия: участники не знают о трёх якорях и будущем назначении формулы».

Следующая строка позеленела:

«Формула не передана Миртл, Перевозчикам и Кругу из-за риска неправильного применения».

Алексей исправил:

«Причины: реальный риск неправильного применения и желание сохранить право первого использования и архитектурный контроль».

Чернила стали чёрными.

Теперь точно.

— Да.

И что изменилось?

— Формула сохранена.

На рассвете официальные камины отвергли имя Тома.

[Дипломатическая защита отсутствует.]

Лейла нашла место на грузовом судне. Капитан потребовал золото и публичный отказ на три месяца использовать рекомендации Малфоев, Бэрка и консульства в восточных портах.

— Они всё равно не подтвердят.

— Тогда цена мала. Отказ должен быть публичным.

Алексей подписал. Семейные печати на дорожных бумагах погасли.

На причале стояли Лейла и Джемаль.

— Песню уже исполнили второй раз, — сказал музыкант.

— Кто разрешил?

— Участники.

— Без меня.

— В этом смысл.

— Содержание изменилось?

— Добавилась попытка консульства уничтожить договор, — ответила Лейла.

— Кто контролирует точность?

— Люди, спорящие при каждом исполнении.

— Слабая защита.

— Лучше одного редактора.

Она протянула копию формулы.

— Не называйте её своей.

— Я получил право использовать.

— При условиях.

— Да.

Когда судно вышло из пролива, Система подвела итог.

[Международный этап изменён.]

[Официальный путь в Александрию утрачен.]

[Доступен незащищённый маршрут.]

[Наблюдение британских учреждений и Хранителей усилено.]

[Обнаружена независимая модель свидетельства: ]

[— распределённое хранение;]

[— добровольное разделение содержания;]

[— отсутствие единого носителя;]

[— восстановление утраченного через несоответствие исполнения.]

[Модель не принадлежит носителю.]

— Пока, — сказала Маска.

Алексей не ответил.

В Белом реестре появилась новая графа:

«Кто может отменить».

Напротив песни стояло:

«Двадцать один».

Напротив формулы:

«Том Реддл».

«Лейла Санджар».

Алексей добавил:

«И люди, которым Лейла передаст её при нарушении договора».

Чернила стали чёрными.

С берега донеслась договорная песня. Слов уже нельзя было различить. Остались ритм, слишком низкая нота и пауза, которую хотелось исправить.

Алексей услышал ошибку, не исправил. Формула добровольного свидетельства лежала в его чемодане.

Право на песню осталось в городе.

Глава 21. Живые родословные

Александрия появилась после рассвета светлой полосой между морем и выцветшим небом. Грузовое судно медленно вошло в порт, обходя рыбацкие лодки и корабли со скрытыми магическими знаками. Британские печати на документах Тома оставались серыми: они подтверждали личность, но больше не давали защиты.

Капитан вернул бумаги.

— На берегу скажете, что прибыли как частное лицо.

— Консульство уже знает.

— Это поможет мне, — сказал капитан и убрал руки за спину. — После причала мы не знакомы.

— Договор перевозки сохраните?

— Деньги сохраню, — усмехнулся он. — Договор забуду.

— В Константинополе это назвали бы кражей свидетельства.

— Поэтому я там не живу.

Из чемодана отозвалась чаша:

— Он получил цену и отказывается от связи.

На причале пассажиров встречали три группы архивистов. Одни записывали имена, другие спрашивали, кто подтвердит прибытие через месяц, третьи — кого человек оставил в предыдущем порту.

— Имя, — потребовал молодой архивист с чернильными ветвями на запястьях.

— Том Марволо Реддл.

— Кто подтвердит ваше прибытие через месяц?

— Дневник.

Книга открылась на столе.

Дневник-Том.

— Отдельный человек?

— Да.

— Согласны свидетельствовать?

Да. Если