Рожденная заново. Тень нефритового кольца - Виктор Постоенко

— Нет, конечно нет. И как они смогли бы? Они же все дворцовые наин.

— Вот и ответ, Ваше Величество. Когда принц Нан поскользнулся и упал в озеро, что сделали эти юмо? Они бегали вокруг и кричали, пока ребёнок тонул. Ни одна из них не умела плавать. Но я о другом — если бы хотя бы одна из них была его матерью, то она прыгнула бы в воду даже не умея плавать, сама бы погибла, но вытолкнула ребёнка к берегу. Разве я не права?

Я приводила пример за примером, благо почти неделю пересматривала приносимые мне из библиотеки королевские хроники. Королева молча слушала и только, как всегда, постукивала длинным ногтем указательного пальца по полированной столешнице. Я напомнила ей и о смерти предыдущего наследника, при этом причину смерти сразу поставила под сомнение. Сначала начинается эпидемия дизентерии во дворце, потом ею заболевает наследник, при этом после его смерти сама эпидемия как-то быстро сходит на нет.

— Ты ставишь под сомнение выводы комиссии министров?

— Мама-ним (госпожа), а давайте вспомним, кто были эти министры? Они же все сейчас кто казнён, кто в ссылке. Кто тогда лечил принца? Да те же, кому не так давно отрубили головы. И я бы поподробнее поговорила с теми юмо, кто тогда отвечал за принца.

— Но сейчас-то заговорщики уничтожены, чего ты боишься?

— Уничтожены одни, на их место встали другие. Может, я не так выразилась: они не заговорщики, но пока я не буду уверена, что мой сын крепко стоит на ногах и окружён надёжными слугами, я буду ждать удара с любой стороны. Я не доверяю ни Чо Соый, ни Хан Кён Бин. Да и Гвиин Ян для меня тёмное пятно, несмотря на то, что она принадлежит к знатному северному роду.

— Но вы же вроде подругами стали?

— В том-то и дело, что вроде. У каждой из них есть свои интересы. Если Вы родите сына, то тогда все их помыслы будут утрачены. Его Величество за прошлый месяц посетил всех из них, кстати, по моему настоянию. Мне надоели косые взгляды этих женщин.

— А Мин Хва? Почему ты её не упомянула? Она же не принадлежит ни к какой фракции.

— Возможно, а возможно и нет. Я не исключаю того, что кто-то из министров ищет к ней тропинку. Её родители хоть и бедны, но они не простолюдины. И они живут на юге.

— Южная фракция сейчас сильно ослаблена, у неё даже нет нового лидера.

— Это пока его нет. Зато Восточная партия сейчас настолько усилилась после прибытия знатных дворян и учёных, что её голос в совете стал весьма весом. Тем более фракцию возглавил великий учёный князь Ёнг, и Его Величество отдал им министерские посты казнённых южных. Сам князь теперь третий советник, их министр возглавил Министерство общественных работ.

— Но это же хорошо.

— Как сказать, Ваше Величество. Князь — учёный и слывёт очень честным и принципиальным человеком. Но он ярый приверженец старины, выступает за неизменность развития королевства. В своё время резко выступал против огнестрельного оружия и пушек. По этой причине даже во дворце только сто стрелков посу. А в армии Северной Империи их тысячи.

— Возможно, он уже поменял своё мнение после последней войны с пиратами?

— Я вот услышала обратное. Он начал с протеста королю по поводу статуса рабынь, получивших девятый ранг. Мол, это противоречит всей философии предков, рабыня должна оставаться рабыней и даже не должна во сне мечтать стать кем-то другим. И часть министров приняла его сторону, как сказал Его Величество, выли хором: «Ваше Величество, измените своё решение».

— Он говорил мне. Но он же не изменил его.

— А дальше они соберут бездельников, именуемых конфуцианскими учёными, и они станут выть на коленях на дворцовой площади.

— А почему ты называешь их бездельниками? Они же учёные.

— Ваше Величество, а что сделали эти учёные для страны, для её народа, для Его Величества? Что они создали или придумали, чтобы увеличить посевы в стране или облегчить страдания народа? Они создали новые сельскохозяйственные инструменты? Они создали новое оружие? Они просто выучили чужие книги на чужом языке и хвастают тем, что происхождение позволяет им быть теми, кем они есть — знатными бездельниками. Другие дворяне видят, что оказывается так можно — ничего не делать и получать большие деньги от казны. И они сами рвутся в ряды таких учёных. Из истории королевства я почерпнула одно — ни разу, ни разу, Ваше Величество, они не выступали на стороне власти и короля при решении вопросов, затрагивавших судьбы страны.

— Ты опасаешься, что они припомнят твоё прошлое?

— Ну так пусть только рискнут. И какое моё прошлое? Его Величество ясно сказал — все, кто попробуют нанести оскорбление мне или поставить под сомнение мой статус, будут считаться государственными изменниками. Чтобы напасть на меня, им сначала нужно сместить моего деда и всех моих братьев. Я хочу на это посмотреть.

— Давай вернёмся к главной проблеме. Через неделю я буду должна издать указ о передаче принца в руки юмо. Управление дворца уже ведёт поиски надлежащей кормилицы. Я не могу более откладывать.

— Да уж. Я пережила обряд Тхэшиль (торжественное захоронение плаценты и пуповины), терплю всякие соломенные кэмджулы с красным перцем и углём над всеми дверями (амулеты), а теперь какая-то посторонняя, никогда не рожавшая женщина станет матерью моему сыну? Ваше Величество, а если у Вас родится сын, Вы тоже вот так его отдадите?

— Да, отдам. Пойми, ни я, ни король, ни ты не в состоянии справиться сейчас с этим. И боюсь, даже твой клан тебя не поддержит. Никто не запрещает тебе видеться с сыном и навещать его. Но жить и расти он будет отдельно. Такова, увы, реальность нашего мира.

— Именно нашего мира, так как из прочитанных в монастыре книг я узнала, что на Западе у королей одна королева, и она занимается воспитанием всех детей. Просто у них другая вера в Божественные силы, и их