Рожденная заново. Тень нефритового кольца - Виктор Постоенко

пророк завещал им, что у каждого мужчины должна быть одна жена. И свадьбы у них проходят в их храмах, там они дают клятву на верность не только друг другу, но и своему Богу. У них так и написано — священные узы брака может разорвать только смерть.

— Как интересно. Одна жена и всё? А если у неё нет детей, то тогда что делает король?

— У короля есть братья, он назначает своим наследником кого-то из их сыновей. Там всё по-другому. И я очень боюсь, что когда их корабли доплывут до наших берегов, к встрече с ними мы окажемся не готовы.

— О чём ты говоришь, Ён У? — в покои королевы внезапно вошёл король. Скорее всего, он запретил во дворе объявлять о своём приходе и стоял у двери, слушая наши разговоры.

— Ваше Величество, — после приветствия короля мы сели напротив него, и я ответила на его вопрос, — когда после покушения на меня я пришла из любопытства на стрельбище гвардии посмотреть оружие наёмников, я увидела там британское ружьё. Точно такое было у моего наставника в монастыре.

— И что такого в том ружье? У нас тоже уже есть ружья.

— Ваше Величество, Вам не доложили? Кстати, на стрельбище были только гвардейские офицеры и следователи, и ни один чиновник из Военного ведомства не пришёл. Его ждали, но он так и не появился. Эти ружья, в отличие от наших, могут стрелять в дождь. Их устройство позволяет врагам делать четыре и даже пять выстрелов в минуту, когда наш посу сможет сделать только один за полторы минуты. То есть на один наш выстрел враг с такими ружьями ответит шестью выстрелами. Но главное состоит в том, что их ружья могут стрелять в три раза дальше, чем те, что есть у наших воинов.

— Ты в этом уверена?

— Я при офицерах произвела выстрел, они посмотрели вражеский порох и сравнили его с нашим — это ещё одна проблема. Наш порох горит медленно, а их вспыхивает мгновенно. После нашего пороха остаётся несгоревшая часть, а их порох сгорает без остатка — пых, и всё. А это значит, что нашим воинам придётся во время сражения через каждые три-четыре выстрела чистить своё оружие. Я даже не представляю, какой мощью обладают их чонтонги (пушки).

— Ён У, ты можешь всё это подробно описать на бумаге? И всё, что помнишь из тех книг, которые привёз из путешествия на Запад великий Мунджон Дэсса (настоятель того монастыря)?

— Я всё сделаю, как Вы желаете, Ваше Величество.

— А в вопросе о принце королева права. Я понимаю твою тревогу и твою боль как матери, но мы не можем пойти против дремучих древних правил, какими бы они ни были. Это сразу нарушит установившееся пока равновесие в правительстве и даст нашим противникам в руки мощное оружие против меня и твоей фракции. Ведь за твоей спиной стоит весь Север. Но ни тут, ни на Севере никто не готов к такой резкой смене понятий.

— Ваше Величество, спасибо за то, что Вы сами это понимаете.

— Ты же знаешь, что я связан по рукам и ногам древними традициями. И министры, их отстаивающие, прежде всего таким образом доказывают превалирование своей власти над королевской. Поэтому твой шаг будет опрометчивым не только для тебя и твоей фракции, но и для меня.

— Я поняла, Ваше Величество. Но тогда я уповаю на то, что Её Величество сама лично выберет и юмо, и кормилицу для нашего сына. Особенно кормилицу, так как в последующем она получит первый ранг Бонбуин и сможет влиять на некоторые поступки наследника Вашего Величества.

— Ён У, — королева повернула ко мне свою голову, — я уже всё продумала, и поэтому прекрати беспокоиться. Кормилица будет из рода Пэков, её супруг — военный комендант речного флота. Они достойные люди, она уже вырастила и выкормила четверых детей. К сожалению, пятая девочка, которую она родила на неделю раньше, чем ты, скончалась. Я лично встречалась с нею, и она готова войти во дворец хоть завтра.

— Я благодарю Вас, Ваше Величество, за Ваше беспокойство. Я готова с нею встретиться даже завтра.

Чему быть, того не миновать. Я могу своим упрямством нанести вред не только себе, но и королевской власти в целом. Поэтому зажмём всё внутри себя в крепкий кулак и будем жить дальше. Слухи о моём нежелании отдавать принца, скорее всего, уже дошли до ушей министров, так что они в предвкушении возни на Совете. Облом, господа хорошие, девочка Ён У не даст вам даже тени предлога выступить против Его Величества.

На следующий день эту тему затронула и Вдовствующая королева, когда я после королевской четы вместе с другими супругами посетила её покои. Но я сделала удивлённое лицо, услышав вопрос королевы.

— Ваше Величество, кто распространяет такие нелепые слухи? И не похоже ли это на государственную измену? Это клевета против члена королевской семьи, не так ли? Надо посмотреть, кто из министров или чиновников первым откроет рот по этому вопросу.

— То есть это всё чья-то ложь?

— Ваше Величество, на сегодня я пригласила к себе супругу командира речной флотилии госпожу Пэк, которую мне рекомендовали как кормилицу для принца. Я желаю с ней познакомиться, побеседовать и хочу, чтобы она посмотрела принца. И даже попробовала его сегодня покормить. Её девочка умерла после родов, и у неё сейчас полно молока. И она уже выкормила четверых детей.

— Госпожа Пэк? Я помню её, это очень хороший выбор. Она к тому же обладает и другими достоинствами: знает великую поэзию, прекрасно воспитана и образована. И семья её с Севера, как и ты. Её супруг познакомился с нею, когда служил в одной из северных крепостей.

Женщина оказалась миловидной, чуть полноватой дамой немногим за тридцать. Она вела себя с достоинством, не гнула спину, как многие, отвечала на мои вопросы быстро, не задумываясь. В моих покоях она осмотрела малыша, и её выражение лица при этом мне очень понравилось. Покормила его и попросила разрешения прийти сегодня вечером. Я дала своё согласие.

А через два дня я проводила своего сына в Донгунджон, Восточный Дворец, где с этого момента и до восшествия на престол, если