Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

и глубокой ночью спустилась в холл таверны. Внизу была привычная картина, ещё десяток похожих на неё жертв кошмаров по одиночке рассредоточились по свободным лавкам и стульям, медленно и через силу потягивая пиво, мёд, вино, а кто-то, не стесняясь заливал себя аргонианской водкой в надежде утратить сознания от сильнейшего опьянения.

Бесполезно, она уже видела подобную картину не раз, не только в этой таверне, и никто так не смог избавится от дурных снов, по рассказам таких хитрецов выходило, что они только делали себе хуже, ведения становились ещё более жуткими. Пьяницы рассказывали, что если выпить слишком много, то ночью из тебе будто саму душу вытягивает ужас во сне, сне, которого на утро совсем не помнишь, но знаешь, что он пугал тебе до дрожи в коленях.

Наемница устала, очень сильно устала всего за четыре ночи без нормального сна, мысли стали вялыми, движения заторможенными, казалось, что они её тело стало одной огромной непослушной и медленной гусеницей, столь долго иногда приходилось подолгу ждать обычных в целом движений вроде ходьбы, открытия дверей или подношения ложки с едой ко рту. Она даже не представляла, насколько плохо приходилось коренным жителям Данстара, если она пробыла в городе, а уже была готова взвыть от местного проклятия. Дело было даже не в невозможности уснуть дольше, чем на час, всё же за свои года наемницей она научилась обходиться без сна ночь-две, если очень нужно, то могла и день после второй ночи держать себя на ногах. Нет, дело было именно в кошмарах, в словах пьяниц была доля правды, зря местные норды не слушали их, сны действительно крали что-то у них, но не душу, а что-то другое, что это “что-то” даже сама Дженнаса не знала. Но могла догадываться, строя разные предположения.

Она была данмеркой и как любой данмер переживший Красный Год, она знала о даэдра больше других обывателей Нирна, всё же даже сейчас она молилась на Девяти, а Истинному Трибуналу - Азуре, Боэтии и Мефале. И именно благодаря своей вере она понемногу знала о других Принцах. Вермина... очень плохое имя, очень дурное, говорить его в слух ещё хуже, чем просто думать, оно несёт в себе слишком много предзнаменований несчастий, а потому Дженнаса старалась как можно реже вспоминать его.

Творящееся в городе было либо результатом проклятия группы сильных магов, либо же проделками даэдра. Вот только если тут замешан один из лордов Обливиона, то почему же храм Восьмерых до сих пор не вмешался. Или они пытались и не смогли?

Впрочем, не особо важно, ей нужно было всего лишь потерпеть прибытия на корабле своего партнера-нанимателя, а после как можно быстрее убраться из этого города. Если, конечно, невезучего мага вновь где-то по дороге к ней не встретит очередной даэдра с мелким заданием на другом конце мира. Но опять же, она будут ждать, пока оставшееся её от него золото скрепляет её верность. Они договорились встретиться в таверне “Пик ветров”, где именно сейчас она находилась.

Неспешно наступило утро, она просидела на одном месте бездумно глядя перед собой до самого утра, даже бутылку пива на половину не сумела осилить. Её веки тяжелели, усталость брала своё, а даже небольшая доля выпивки стала тем верблюдом, что переломила спину лошади и она сама не заметила, как отправилась в объятия очередного кошмара.

Но на этот раз, она не вскочила спустя десяток минут с бешено стучащимся сердцем, она ворочалась, крутилась, вздрагивала и стонала, но глаз не открыла, ровно до тех пор, пока её несколько раз с силой не тряхнули за плечо. Глаза распахнулись мгновенно, в глубине них медленно скрывалась пелена паники, а разум не сразу осознал, что же произошло и сон это или явь.

В глаза темной эльфийки смотрела уставшая нордка, местная официантка Абигайл.

-Твой друг приехал в Данстар, - сперва женщина не поняла, что имела ввиду говорившая, но пять секунд спустя пришло осознание. Настроение резко поднялось.

-Благодарю, - в руку официантки перекочевало пяток золотых септимов, просто жест благодарности, да и нужное это дело, поддерживать хорошие отношения с персоналом, тогда и еда будет всегда горячей и вкусной, постель меняной, а вода в бочке для мытья очень быстро нагрета.

-Он ест, - официантка улыбнувшись указала на стол, возле которого уже крутилась дочь владельца таверны Карита, она была местным бардом и стоит признать была им заслужено, а не потому, что её отец решил дать ей легкую работенку по вечерам, да и как официантка она так же время от времени помогала отцу и Абигайл. Красивое личико и звонкий певчий голос делали ей успех на стезе барда.

Секунд десять потребовалось данмерке, чтобы признать в указанном мужчине её пропавшего по прихоти даэдра нанимателя. Сидевший за столом мужчина совсем не напоминал того, кого она видела всего месяц назад. Там сидел угрюмый, мрачный черноволосый бретонец с собранными в хвост на затылке волосами. До этого чистое от любых увечий лицо украшала несколько мелких шрамов на правой скуле, одна из рук, левая, была покрыта сетью розовых полос, он приобрел очень прямую осанку, он и до этого не сутулился, но сейчас ему будто лом в горло впихнули, а рот даже не пытался изобразить улыбку, наоборот его губы в раздражении опустились кончиками вниз, недельная же щетина и вовсе не в счёт. Но больше всего изменились его глаза, именно из-за них она не сразу признала в это человеке знакомого ей Деус Экса.

Когда-то его глаза были серо-голубыми, теперь в них была искра золота, тонкие прожилки в радужах, они совсем не были злыми, даже в чем-то наивными, по мнению эльфийки, теперь же... Такие глаза были у тех, кого турнули в яму с дерьмом, и они утонули в ней с головой, но после выбрались и утопили скинувших их туда. Он был юнцом, молодым и зелёным, но с определенным потенциалом, так она его запомнила. Сейчас же... Он был полон хорошо скрытого гнева, она бы даже сказала гнева, замешанного на боли, страхе и ярости, очень гремучая и опасная смесь. Не бывает такого взгляда у наивных юношей, и он им больше не был. Став злее, став грубее, став опасней.

Она заметила, как его пальцы левой руки непроизвольно складываются в странном жесте, а после по ним пробегают искры, каждый такой раз сильно нервировал поющего возле него барда, но та как-то каждый раз удерживала свой голос от заикания и фальши.

Чтобы не произошло с прежним Деусом,