Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

У меня одиннадцатый ранг… Как? Почему моя сила из прошлой жизни настолько возросла? В юности во дворце я едва дотягивал до первого…

Теории стали выстраиваться в голове. Возможно, дело в зрелости души? Опыт, накопленный за годы, повлиял на глубину магического источника? Или два источника как-то резонировали, усиливая друг друга? Это… Это… хорошо! Хоть что-то. Не чувствую себя совсем беспомощным сопляком. Одиннадцатый ранг огня — серьёзная сила. Большинство магов всю жизнь не поднимаются выше седьмого.

Продолжил осмотр. Где пространственное кольцо? Я не чувствую его у себя внутри. Раньше оно было частью моей магической структуры, невидимой и неосязаемой.

Сердце чуть не выскочило из груди. Монстры… Слизь затылочника, моё оружие, деньги, зелья, Дрозд. Я потерял всё? Пальцы впились в ладони. Почувствовал, как стало тепло. Посмотрел — кровь капала на ковёр. Даже ногти у ребёнка острее. Или кожа тоньше? А может, контроль над силой хуже.

Обратил внимание на колечко на пальце — простое, серебряное, которого раньше не было. Сердце пропустило удар, в горле застрял ком. Сосредоточился на кольце. Попытался заглянуть внутрь, ощупал магическими органами чувств.

— Фух! — выдохнул с облегчением.

Всё на месте. Пространственный карман цел, содержимое в порядке. Но теперь артефакт стал видимым, любой может его заметить, попытаться снять.

Всё-таки я убью Алмазова! Медленно и с удовольствием. Теперь я рискую лишиться своего артефакта — его могут забрать, и он заметен.

Следующая проблема — монстры. Я не чувствую магию, отвечающую за их подчинение. Раньше серебристые нити связывали меня с каждой тварью. Теперь — пустота.

Выпустил мясного хомячка в виде насекомого, сосредоточился на кольце, направил энергию. Тварь размером с крупного жука материализовалась в комнате, переливалась всеми цветами радуги.

Хомячок огляделся, заметил Алмазова и тут же бросился на алхимика. Инстинкт хищника сработал мгновенно. Человек — значит, потенциальная добыча.

Маленькая струйка огня тут же уничтожила моего домашнего питомца. Насекомое сгорело, не успев пискнуть. Запахло жареным мясом. Плохо… Вывод один: армия монстров есть, но она мне не подчиняется. Связь оборвалась. Твари действуют на инстинктах, не слушают ментальные команды.

В какой-то момент «новостей» стало так много, что я уже не особо переживал о новых. Организм подростка защищался от стресса, притупляя эмоциональные реакции.

— Верни, как было! — потребовал, поднимаясь с пола.

— Простите, Магинский, — перестал разглядывать дыру в доме Алмазов. — Но это не отменить, пока действует зелье… Вы останетесь таким.

— Сколько? — голос звучал требовательно, несмотря на высокий тон.

— Неделя, может быть, две, — пожал плечами алхимик. — Зависит от индивидуальной реакции организма. У вас она явно нестандартная.

Придётся придумывать план действий для себя-подростка. Поморщился. Мало мне было сложностей в обычном теле. Ладно, где наша не пропадала. Только вот в такой ситуации…

— Потом вы почувствуете себя плохо, — отвлёк меня Алмазов. — Длится обычно один день, и, как правило, ночью вы вернёте себе истинный облик, — улыбнулся мужик. — Но как именно будет у вас, я не могу предположить. Ведь это мой первый подобный опыт.

— Деньги… — начал я.

— Не нужно! — махнул рукой Алмазов. — Вы подарили мне интереснейшую историю! Да ещё и благодаря вашей уникальной крови я сделал научный прорыв. Мы в расчёте.

Внутренний хомяк даже обрадовался. Я сэкономил двадцать пять миллионов рублей. Хотя, учитывая последствия, эта экономия выходит боком.

Глянул на себя. Мне нужна новая одежда. В этом мешковатом костюме я выгляжу, как клоун.

— У вас есть?.. — спросил, и меня перебили.

— Думаю, что да, — кивнул алхимик.

Он умчался из кабинета, оставив меня наедине с разгромом и дырой в стене. Через пять минут вернулся с аккуратно сложенным костюмом.

— Вот! — протянул одежду. — Это… Это… от моего сына. Новый, не переживайте.

Судя по всему, очень дорогие вещи: качественная шерсть, безупречный покрой, дорогие пуговицы. Но Алмазов изменился в лице, стал каким-то напряжённым и расстроенным.

— Моего сына, — мужик повторил тише. — Много лет назад он задолжал денег опасным людям. Тогда я работал в канцелярии Его Величества. Попытался ему помочь, но сделал только хуже. Те люди убили его.

Голос алхимика дрожал. В глазах стояли слёзы, которые он пытался скрыть.

— А ведь если бы я не был тогда таким правильным, мог бы сделать зелье и изменить внешность. Славик исчез бы на время и остался жив.

— Благодарю, — принял костюм.

Я понимал его боль. Сам потерял людей из-за собственной неспособности защитить. Вина — тяжёлый груз, который носишь всю жизнь.

Сбросил свои большие вещи и убрал в пространственное кольцо. Теперь можно не скрываться. Оно висело у меня на пальце, как обычное украшение.

— Святые мощи великие! — вздохнул алхимик, когда я разделся. — Что это?

Повернулся, посмотрел на себя в зеркало и поморщился от увиденного.

— На вас живого места нет, — удивлялся Алмазов. — Всё в шрамах, словно вас секли, били, жгли.

Спина, плечи, ноги, покрытые сетью старых ран из прошлой жизни. Следы розог, ожоги от раскалённого металла, шрамы от ножей, и каждый рассказывал свою историю боли.

— Недалеко от правды, — дёрнул щекой.

Совет аристократов в прошлой жизни воспитывал не только знаниями. Меня готовили с детства. Жёстко, чтобы я выдержал всё. И я выдержал.

«Боль — учитель, мальчик. Она научит тебя не совершать ошибок».

— Ваши родители — изверги! — выдал алхимик.

— Согласен, — кивнул.

Хотя родители тут ни при чём. Они продали меня за мешок золота, даже не попрощавшись. Изверги — это те, кто покупал детей для своих целей.

Как так получилось, что вернулась моя старая внешняя оболочка, да ещё и со шрамами? Это из-за души? Источника? Глянул на себя в зеркало в новом костюме: метр пятьдесят роста, чёрные длинные волосы и смазливое личико. Хмыкнул. Совет аристократов тоже удивлялся, как в обычной крестьянской семье родился ребёнок с такими аристократическими чертами. «Видно, природа готовила тебя к великой роли», — говорили они.

Постепенно я привык к весу тела и своим размерам. Мозг перестраивался, чтобы мне нормально ориентироваться в пространстве. Рефлексы адаптировались к новым пропорциям.

— Могу ли я вас попросить потом подробно поведать о всех изменениях? — спросил Алмазов. — Сколько, как пройдёт возвращение, когда. Всё-всё…

— Подумаю, — направился вниз.

Вышел на улицу, ветерок растрепал волосы. Предстоит ещё одна проверка — паучки, которые ждут меня