"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Он что-то искал, — тихо произнес Воронцов, не глядя на меня. Князь смотрел вслед удаляющемуся Колчину. — И, кажется, нашел. Что ему от вас нужно, Алиса Арсеньевна?

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Ложь вертелась на языке, готовая сорваться: «Ничего, просто неприятный человек». Но глаза Воронцова остановили меня. В них не было привычной насмешливой искорки, не было и подозрительности следователя, а лишь… усталость.

— Не знаю, — я пожала плечами; жест вышел беспомощным. Не могла же я выложить ему все: что этот «оценщик» — пешка «Черного Феникса», что они хотят поджечь папину мастерскую и, возможно, причастны к смерти брата Максима. Что у меня на шее висит артефакт, пробуждающий во мне нечто такое, от чего самой становится страшно. Какая была бы реакция у князя? Он счел бы меня сумасшедшей?

В глазах Максима не было ни насмешки, ни недоверия.

— Такие, как он, не появляются просто так. Они приходят за чем-то конкретным. И уходят, только когда получают ответ или… когда ответ им больше не нужен.

Князь сделал паузу, давая мне время обдумать его слова. Но я и так все понимала. Ветер снова зашевелился, принеся с озера запах сырой водоросли и прелых листьев.

— Вы сказали, что подумаете о моем предложении, — продолжал Воронцов. — Я считаю, что у вас теперь есть более веская причина дать мне положительный ответ. Вы в центре чьей-то игры, Алиса Арсеньевна.

Ха, я и так это знала. И Воронцов — один из игроков. Враги были везде: в рясах, в дорогих сюртуках, в тени аллей. Я, со своим знанием будущего и тайной, которую сама до конца не понимала, металась между ними, как мышь в лабиринте.

— Что вы предлагаете? Конкретно, — спросила я, отбросив колебания. Голос прозвучал жестче, чем я планировала. Интересно, насколько далеко он готов зайти в своем желании «помочь». И какую цену назначит.

Воронцов, казалось, ждал этого вопроса.

— Во-первых, информацию, — начал перечислять он. — Я узнаю, кто такой Колчин на самом деле. Есть ли такая фамилия в реестрах оценщиков, откуда он родом, с кем связан. Куда и к кому он отправится после усадьбы. Во-вторых, защиту. Пока — символическую, но в Мирограде у меня есть несколько проверенных людей. Они могут ненавязчиво присмотреть за вашим отцом, когда он поедет искать новых поставщиков.

Он помолчал, глядя на меня, оценивая эффект.

— Взамен я прошу вас быть моими глазами и ушами в Веретьево. Рассказывать о странных визитерах, о давлении на отца, о любых мелочах, которые покажутся вам подозрительными. И об этом… Ордене. Если вы или ваши знакомые столкнетесь с ним снова. Любая деталь может быть важна.

Зачем ему моя помощь? После утреннего происшествия голова еще шла кругом. … Князь вовсе не добряк, он преследует свою цель… Месть за брата? Я могу его понять… Но если я соглашусь, то выдвину свое требование.

— Ладно, — тихо сказала я. — Но мне нужен… доступ. К столичным архивам, к древним фолиантам, которые не хранятся в городских библиотеках.

«Сердце Феникса» на груди слабо теплилось, будто одобряя мое решение.

— Условия приняты, — Воронцов слегка склонил голову. В его голосе не было удивления, лишь… уважение? Он увидел во мне не просто испуганную барышню, а человека со своей, серьезной целью. — Доступ к архивам… это сложнее. Но возможно. У меня есть знакомства среди старых семей, некоторых чиновников от науки. Я узнаю.

Внезапно ветер подул сильнее. Он закрутил опавшие листья в вихрь, завыл в голых ветвях ив, нависших над водой, и принес с собой пронизывающую влажную прохладу, от которой я невольно вздрогнула и, ежась, втянула голову в плечи.

— А теперь, Алиса Арсеньевна, ступайте лучше в дом, вы действительно бледны. — Воронцов говорил тоном, не терпящим возражений. — А я пройдусь еще.

Я кивнула. Спорить не было ни сил, ни желания. В голове гудело, тело ломило от напряжения и бессонной ночи. А главное, появилась отличная возможность побеседовать с папой наедине, и, подобрав полы платья, я заторопилась по дорожке обратно.

Прежде чем скрыться за поворотом, ведущим к саду, я оглянулась. Воронцов стоял на берегу озера: высокая, одинокая фигура на фоне свинцовой воды. Ветер яростно трепал полы его длинного дорожного плаща и темные пряди волос, выбившиеся из-под цилиндра. Взгляд князя был прикован к дальнему берегу. А я невольно подумала, что игра стала сложнее в сотню раз.

Глава 20

Отец сидел в кабинете. Он смотрел в окно на сад, освещенный солнечными лучами, которые упрямо пробивались сквозь серые тучи; его взгляд был пустым и далеким. Прямо перед ним на столе лежал раскрытый семейный альбом. Когда я вошла, папа вздрогнул и обернулся. Увидев меня, он с грустью улыбнулся.

— Как погуляла, Алиса?

— Хорошо, папенька. Воздух такой свежий… Голова прошла, — я подошла к камину, инстинктивно пряча правую руку в складках платья. Ладонь не болела, но странное, смущающее тепло все еще жило под кожей. «Сердце Феникса» молчало, притихшее, умиротворенное.

— А князь? Вернулся с тобой? — спросил папа, и в его голосе прозвучало отцовское беспокойство.

— Максим Сергеевич остался еще прогуляться. Он… оказался интересным собеседником, — я выбрала слово осторожно, садясь в кресло напротив. Мне нужно было заговорить. Сейчас. Пока мы одни. — Папа, я хотела спросить кое-что… о маме.

Отец тяжело вздохнул; этот разговор его не радовал.

— Ты стремилась приехать в усадьбу не просто так. Верно? — Теперь он внимательно наблюдал за мной. Что отец мог знать о маминой семье?

— Да, — тихо сказала я. Мне нужны были его ответы, чтобы разобраться во всем, наконец-то понять… — Что ты знаешь о роде Каравелла и о том, кем была мама?

Отец внезапно поднялся, подошел к закрытому окну и, чуть помедлив, повернулся. Он сжал челюсти с такой силой, что губы превратились в тонкую нить, а желваки ходили ходуном. Он долго смотрел на меня, и в его взгляде видна была борьба. Наконец, будто приняв решение, от которого зависит вся его жизнь, он тяжело вздохнул.

— Елена была… прекрасной, умной… — отец замолчал, ему было тяжело говорить о маме даже спустя столько лет. — И да. Я знал, что ее семья — не простые ювелиры. Что у них были… старые