"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

в столовую, где и вручил подчиненным нечаянную премию. Вышла небольшая заминка, мелких банкнот не хватало, но люди быстро разобрались между собой. Лица их при этом светились радостью. «Приятно делать человека счастливым», – вспомнил Ропшин слова Мещерского, и пришел к выводу, что в этом что-то есть.

Глава 17

– В доме Мещерского, кроме самого князя, живут лакей, горничная, дворник, кухарка и кучер, – начал доклад Тимофей. – Недавно за воротами во дворе поставили будку, где дежурит полицейский. Еще появился фонарь с электрическим освещением, с наступлением темноты его зажигают. Теперь о князе. В восемь утра ему подают чай, после чего он садится в коляску и отправляется по делам. Возвращается поздно – когда в семь, а когда и в девять вечера, всякий раз по-разному. После этого из дому не выходит. Ложится спать поздно – часов в одиннадцать, бывает за полночь.

– Сведения точные? – спросил Браун.

– От его людей получены, – сказал Тимофей. – Там неподалеку трактир, кучер и дворник князя его часто посещают. Вино любят, – он усмехнулся. – Я с ними знакомство свел, угостил, они и рассказали. Пьяный человек болтлив.

– Что так долго узнавал?

– Князь в имение ездил, только на днях вернулся. Кучера и дворника с собой брал. Я на них пятнадцать рублей потратил, – Тимофей вопросительно посмотрел на англичанина.

– Компенсирую, – кивнул Браун и достал из кармана бумажник. Достал из него стопку купюр, отсчитал 120 рублей, положил на стол и придвинул к русскому. – За затраты и сведения.

– Фунтами нельзя? – спросил тот, схватив деньги, и жадным взглядом провожая бумажник, скрывшийся в кармане англичанина.

– Фунты будут после дела, – сказал Браун. – Много фунтов, а также паспорт подданного Британии. Все получишь. А сейчас иди.

Тимофей забрал деньги, поклонился и вышел.

– Жаден, – заметил Смит. – Как бы не предал.

– Они все жадные, – махнул рукой Браун. – С чего ему предавать? Он грезит жизнью в Лондоне, а мы ее обещали. Пусть и радуется, недолго осталось.

Он хмыкнул.

– Как действуем? – спросил Смит.

– В дом не полезем, – сказал Браун, – слишком много прислуги. Полицейский опять же. Поступим так…

Он коротко довел до напарника план.

– Опасно, – покачал головой тот. – Свидетели могут быть. Полицейский вмешается.

– Если сделать быстро, не успеет. Если поднять верх коляски, нас не разглядят. Я в Хайдарабаде так акцию провел. Пока разбирались, поезд увез меня далеко, – Браун усмехнулся. – Единственный опасный свидетель – он! – англичанин указал на дверь, за которой скрылся Тимофей. – Вот его точно увидят и запомнят. Но мы об этом позаботимся. Вернемся в дом, переоденемся, уберем свидетеля и отправимся на вокзал. Там купим билеты в Котлин. Нужный поезд отходит в одиннадцать часов – я узнавал расписание. Дальше – пароход и Лондон.

– Вещи берем?

– Только те, что привезли с собой. В Москву приезжали туристы, они ее и покинули.

– Когда акция? – спросил напарник.

– Завтра…

* * *

– Хорошая нам служба досталась! – Прохоров зевнул. – День-деньской катайся в коляске, это не на морозе часами мерзнуть.

– Или на баке в ванной лежать, – добавил Волков, обернувшись с облучка. – Помнишь?

– Да-а… – протянул напарник. – Все бока отлежал, но революционера выследил. Взяли голубчика.

– Я за своим в Одессу скатался, – усмехнулся Волков. – Довел до вокзала, а тот в поезд – прыг! Я – следом, а у самого ни билета, ни багажа. Денег в обрез. Однако не упустил подлеца, в Одессе сдал его полицейским.[315] Евстратий Павлович думал, что меня зарезали – двое суток вестей о себе не подавал.

– Хороший был человек, не жадный, – вздохнул Прохоров. – В зубы даст, если провинишься, зато, если дело сделал, получи наградные. Не скупился. Царство ему небесное! – он перекрестился.

Напарник повторил следом.

– Что-то не спешит князь, – сказал Волков, достав из жилетного кармана часы. – Пора б уже.

– Выйдет, – успокоил Прохоров.

– Куда сегодня поедет? – продолжил Волков. – В госпиталь, в Военное министерство? Или в Кремль?

– Нам без разницы, – пожал плечами напарник.

– Не скажи! – возразил Волков. – Если в госпиталь, то надолго. Можно заскочить в трактир, пива выпить.

– Я тебе выпью! – погрозил кулаком Прохоров. – Начальник запах унюхает – оштрафует.

– Какой там запах! – махнул рукой Волков. – Через час ничего не останется. Нам до вечера ездить.

– Все равно, – не согласился Прохоров. – Вот проводим князя домой, отгоним коляску на извозчичий двор, тогда и выпьем. И не пива, а водочки. Возьмем холодца с хреном, щей, каши, – он мечтательно закатил глаза.

– И кулебяки! – добавил Волков.

– Можно и кулебяку, – кивнул Прохоров и привстал на сидении. – Гляди, кажись, ворота открыли!

– Точно! – подтвердил Волков. – Трогаем.

– Держись в ста шагах, – велел Прохоров.

– Они не оглядываются, – сказал Волков, – не революционеры. Можно ближе.

– Велено не попадаться на глаза, – возразил напарник. – Пожалуется князь – будет нам. Оштрафуют, с наблюдения снимут, отправят пешими ходить. А тут хорошо. Держи дистанцию.

– Ладно! – буркнул Волков, разбирая вожжи. – Но, пошла!

Упитанная кобылка – на извозчичьем дворе охранного отделения лошадей содержали в исправности, легко стронула коляску с места. Та выскочила из тупика, где таилась до сих пор (филеры наблюдали за улицей поверх заборов), и покатилась по булыжной мостовой. Пневматические шины – «дутики» шли мягко, лишь подкованные копыта лошади цокали по камням. Прохоров привычно наблюдал за ехавшей впереди коляской. Стояло не по осеннему ясное утро, кожаный верх экипажа князя не стали поднимать, и филер отчетливо видел неподвижную голову лейб-хирурга в фуражке. Внезапно она исчезла. Воздух разорвала дробь выстрелов.

Прохоров вскочил. Навстречу коляске князя мчался экипаж. Двое пассажиров в ней, вскинув руки с тяжелыми пистолетами, палили из них, не переставая. Свалился на мостовую кучер князя, откинув в сторону руку с намотанными на нее вожжами. Они натянулись, заставив лошадь остановиться. Все это произошло в считанные мгновения.

– Гони! – заорал Прохоров, выхватывая из кармана «смит-вессон» и с ужасом осознавая, что опаздывают. Вскочив, он ухватил напарника левой рукой за плечо и разрядил половину барабана в направлении коляски налетчиков. С такого расстояния, да еще из подскакивавшей на мостовой коляски попасть было невозможно, но Прохоров надеялся напугать убийц, заставить их отвлечься от цели. Это удалось. Лица налетчиков исчезли за облучком, их кучер нервно оглянулся и натянул вожжи. Не доехав до коляски князя, экипаж убийц остановился и попытался развернуться. Не успел – подлетели филеры. Волков, бросив вожжи, выстрелом из нагана снес с облучка кучера. Тот взмахнул руками и завалился вперед на оглобли. Филеры спрыгнули на мостовую и, обежав экипаж с двух сторон, вскинули револьверы, готовясь вступить в перестрелку с убийцами. Не пришлось. Стрелки обнаружились на полу экипажа недвижимыми, причем, один лежал поверх