Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Повелитель, мне кажется, тебя посетила мудрая мысль.

Эрлин вздрогнул и обернулся.

– Мне кажется, не стоит входить к своему повелителю без разрешения, Айнагур.

– Прости меня, господин, – с поклоном сказал абеллург. – Я не хотел тебя пугать. Я думал, что тебя тут нет.

– Тогда зачем ты пришёл?

– Все говорят о красавице, которая появилась в зеркале. Я хотел посмотреть, правда ли она похожа на аттану из Ингамарны.

– Ну и каково твоё мнение?

– Действительно что-то есть. Ты на неё так смотрел… И мне показалось, что тебе в голову пришла та же мысль, что и мне. Я уже давно об этом думал… Я постоянно думаю о том, как тебя спасти. Я её по-прежнему терпеть не могу, эту маленькую колдунью, но ты ведь заметил, что последние полгода её пребывания здесь я был с ней любезен.

– Заметил, – усмехнулся Эрлин. – Меня это удивляло. И её тоже.

– Я кое-что придумал и хотел поговорить с вами. Потом вы поссорились, она уехала, точнее сбежала… Я долго не решался поговорить с тобой об этом, а сегодня увидел, как ты смотришь на девушку в зеркале, и мне показалось, что мы с тобой думаем примерно об одном и том же.

– И о чём же мы с тобой думаем? – не скрывая раздражения, спросил Эрлин. – Мы разговариваем всего пару минут, а я уже устал от твоих недомолвок.

– Повелитель, помнишь, ты говорил, что хотел бы изменить свою судьбу?

– Ты сказал, что это невозможно.

– Да, но я уже тогда думал о том, как тебя спасти. И кажется, придумал. Мы можем создать новую легенду. Например, о том, что солнечный бог решил не покидать своих подданных в конце этого цикла, что он захотел прожить на земле всю человеческую жизнь полностью, состариться здесь, а потом уйти навсегда и после этого существовать уже только в небесной ипостаси. А вместо себя он решил оставить на земле своих полубожественных отпрысков, чтобы они правили здесь его подданными. Бог выберет достойнейшую из смертных в супруги и проживёт с ней долгую и счастливую жизнь. Сантарийцы, которых ты так любишь, будут рады, если твоей супругой станет женщина их племени, дочь этой земли. Та, которую прославляют в песнях как земную ипостась лунной богини. Валлоны тоже не будут против. В Эриндорне её многие ненавидят, но ведь Эриндорн – это ещё не валлоны. Ты уже понял, что настоящая власть опирается на народ, а народ живёт в Среднем и Нижнем городе. Мои люди бывают там почти каждый день. Они говорят, что в Валлондорне полюбили маленькую колдунью из Ингамарны, которая вылечила столько больных. Люди доверяют её друзьям. Тем, что работают в городских лечебницах. Валлоны и сантарийцы доверяют друг другу. Теперь уже не только в Нижнем, но и в Среднем городе преобладают смешанные семьи…

– И если у божественного правителя тоже будет смешанная семья, народу это понравится, – подытожил Эрлин.

– Конечно, повелитель. На этой земле скоро воцарится мир. Вражда племён кончается. Я пришёл сюда с войной. Я столько лет боялся этой страны, и мой страх останется со мной до конца моих дней, ведь это я принёс его сюда… Два тигма назад я проезжал по Среднему городу, и у меня сломалась тайпа. Я вышел из неё, а вокруг меня собрались дети… С каким любопытством они на меня смотрели. Гвардейцы отгоняли их, а они не боялись. Я видел их глаза… В них не было страха. Я вдруг почувствовал себя глупым и жалким… Я скоро умру, а на этой земле больше не будет ни вражды, ни страха. Я никогда не умел радоваться жизни. Я всегда был лишним, чужим.

– Ты уже не призываешь блюсти чистоту крови?

– Чистоту крови? Она у всех одного цвета. Она красная… Очень красная. Особенно на белом… Там не было твоей крови, Ральд… На этих стенах. Твою кровь я бы не пролил… Никогда! Поверь мне!

Айнагур шагнул вперёд, протягивая к Эрлину дрожащие руки. Его костлявые пальцы напоминали растопыренные когти большой птицы, внезапно помутившийся взгляд был страшен.

– Прости меня, Ральд…

– Всё хорошо, успокойся, – мягко сказал Эрлин. – Ты просто устал. Иди отдохни.

– Уже ничего, ничего не изменишь, – прошептал Айнагур с таким отчаянием, что у Эрлина сжалось сердце.

Он смотрел, как абеллург, пошатываясь, выходит из комнаты, и думал о том, что он не должен жалеть этого человека. Он должен его только ненавидеть. Впрочем, какая разница? Жалеть его поздно, а к ненависти он давно уже привык. Да и что ему ненависть Эрлина? Айнагуру достаточно того, что он его не любит. И никогда не любил.

«Он действительно хочет меня спасти, – Эрлин снова уселся перед зеркалом и задумался. – Его план не так уж и плох. Одно противно… Обман. Опять обман. Новая легенда… По сути, любая легенда – выдумка, ложь… Нет, Гинта бы с этим не согласилась. Ни один сантариец не согласился бы с этим».

А может, они правы? Может, действительно незачем так кропотливо отделять правду от вымысла? Гинта однажды сказала: «Легенда – это быль, которую молва разносит по земле, словно ветер семена. Всё, что прорастает, истинно. Почва везде разная: где чернозём, где глина, где песок, а где-то сплошные камни. Поэтому об одном и том же часто рассказывают по-разному. Но истина пробьётся и сквозь камни». – «Странная логика, – усмехнулся тогда Эрлин. – Выходит, надо верить всему, что у вас тут рассказывают?» – «Надо уметь слушать». – «И уж конечно, надо уметь рассказывать, – заметил он не без ехидства. – Выдумывай поскладнее, и твоя выдумка сойдёт за правду». – «Выдумывай, но не лги», – спокойно ответила Гинта.

«Вот тебе я точно лгать не смогу, – вздохнул Эрлин, вспомнив этот разговор. – Ты мечтаешь о любви, прекрасной, как в легенде об Эйрине и Санте, а я… У меня в груди ледяной ком. Странно, но я по тебе скучаю. И всё же это не то чувство, которое муж должен испытывать к жене… Впрочем, откуда мне знать? Замысел Айнагура не так уж и абсурден. Я ведь и сам представлял себе что-то подобное, но ты вряд ли на это согласишься».

Эрлин долго и внимательно изучал лицо незнакомки в зеркале. Почему ему постоянно хочется на неё