"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

самом центре зала лежало ядро — пятнадцатиметровый в высоту и двадцатиметровый в длину серый орех в рытвинах, которые, как подсказывала мне интуиция, служили аборигенам жилыми ячейками. Теперь я немного понимал, что такое коллективный разум в местной интерпретации.

«Это наш растараш», — сообщил Клинч.

— Очень приятно, — пробормотал я, ожидая, что последует дальше.

Крысобой и Музыкантская молчали. Они предоставили мне право переговоров. Но я чувствовал спиной их удивление и интерес. Они не понимали, что находится перед ними. А я улавливал в душе трепет, как будто столкнулся с чем-то неимоверно древним, существовавшим еще до начала времен. И это древнее существо знает меня и может приоткрыть завесу над моим прошлым, которое призраком бродило на дне памяти.

«Приветствую тебя, растараш», — обратился я к гигантскому ореху.

Орех отозвался тысячей голосов, говоривших одновременно одни и те же слова:

«ПРИВЕТСТВУЮ И ТЕБЯ, ПУТНИК!»

«Ты знаешь меня?» — спросил я напрямую.

«ДА, ПУТНИК, НАМ ПРИХОДИЛОСЬ ВСТРЕЧАТЬСЯ В ПРОШЛОМ».

«Ты способен помочь мне?»

«НЕ МОГУ, ПУТНИК, ТЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ ВСЕ САМ И НАЙТИ СЕБЯ САМ. НО Я РАД, ЧТО УВИДЕЛ ТЕБЯ. РАД, ПУТНИК, ЧТО ТЫ НАШЕЛ Б СЕБЕ СИЛЫ ВЕРНУТЬСЯ».

Я хотел задать еще несколько вопросов, но отвлекся на аборигена, который приблизился к растараш и улегся в свободную рытвину. Тонкие коричневые нити опутали тело, спеленали его, как куколку, и тело поплыло вверх, скользя по поверхности ореха.

— Куда это он? — не смог сдержать удивление Крысобой.

Ему ответил Клинч:

«Индивидуум слился с Мы для отдыха».

Он порывался сказать что-то еще, но не успел. Осекся на полумысли. Из туннеля появился абориген, клокочущий щупальцами. Выглядел он очень взволнованно. Туземец приблизился к Клинчу, склонился перед ним в поклоне и, не поднимая головы, запульсировал мыслеобразами, которые я не мог разобрать.

— И зачем нам все это надо? — спросила Музыкантская.

Ей, кажется, поднадоела экскурсия.

— Ты забыла, что мы в гостях? — шепотом напомнил я.

— Нет. Я просто никак не соображу, зачем мы сюда приехали…

— Чтобы немного разобраться. Может, мы будем первыми, кто наладит контакт с этими нелюдимчиками, — предположил я, хотя знал, что причина совсем в другом.

Клинч кивком головы отослал от себя сородича и обернулся к нам.

«Беда приближается к нашему порогу. Я вынужден вас покинуть. Я надеюсь, что это ненадолго».

«Что случилось, Клинч?»

Его поведение встревожило меня.

«Растараш бланкуш… он приближается к нам… он хочет вести войну… мы будем бороться… многие из нас умрут… но мы победим… вы в безопасности…»

Клинч растворился в одном из туннелей, ведущих из зала.

Крысобой скептически окинул взглядом огромное помещение и поинтересовался:

— Как мы теперь к себе доберемся?

«Я ПОМОГУ ВАМ… Я ПРОВЕДУ ВАС… СЛЕ…»

Договорить орех не успел. В зал влетело новое действующее лицо, которое мы ранее потеряли из виду. Гвинплей Плант выглядел так, словно его пропустили сквозь мясорубку, а на выходе из жерновов вновь собрали вместе, неверно сложив фрагменты. Его лицо перекосила гримаса отвращения, а в руках заплясал мини‑автомат «Малыш». Пули веером легли в коричневую массу ореха, выбивая из тела фонтаны черной грязи с редкими зелеными струйками.

Его нужно было остановить. Крысобой подался вперед, но я оттолкнул его с пути и, выхватив пистолет, кинулся наперерез Планту. Гвинплей не обращал внимания на наше присутствие. Он пребывал в своем мире, где было место только для ненависти, ненависти к Чужим, но мое движение он уловил. Плант дал по мне очередь и бросился бежать, нырнув в один из туннелей, противоположных тому, откуда мы пришли. Стайка пуль пронеслась над моей головой и ушла в молоко, дырявя стены и потолок ячейки. Поврежденная ткань тут же стала затягиваться, превозмогая напор воды, рвущейся в дыры от пуль. Но у меня не было времени следить за этим фантастическим зрелищем. Я бросился за Плантом. Его нужно остановить, во что бы то ни стало.

Почему Плант стрелял? Спланировал ли он все заранее, еще до того, как мы приплыли, или это был экспромт? Вот в чем вопрос. Я размышлял над этим, когда бесшумно скользил по извилистому серому туннелю с пистолетом наготове. Я прислушивался к окружающему пространству, стараясь уловить шумы, которые помогли бы мне с выбором дороги.

Туннель, вильнув четыре раза, устремился вверх, туда, где вдалеке виднелось светлое пятно выхода. На миг его заслонила черная тень. Я поднажал и, взлетев на горку, прыгнул в ярко освещенную капсулу. На секунду свет ослепил меня, и тут же я получил удар в живот. Сильный удар выбросил меня обратно в туннель. Я скатился вниз, потеряв где-то по дороге пистолет. Подстерегший меня Плант не удовольствовался маленькой победой. Он нуждался в боль­шем.

Гвинплей кинулся на меня, схватил за грудки, вздернул на ноги.

Я легко вырвался, впечатал кулак ему в челюсть и выбил пару зубов. Я уподобился молотобойцу, сражающемуся на кандальной урановой планете с горной породой. Я колотил Планта, как куль с мукой, а он не издал ни звука, хотя я не оставил ни одного целого ребра в его грудине.

Чуть поуспокоившись, я выпустил Планта, и он бесчувственный упал на пол. Я схватил его за шиворот одной рукой и поднялся в ячейку. Я не жалел его. Он сам выбрал свою судьбу, но что-то близкое к жалости шевельнулось в душе. Вместе с ним я прошел короткий отрезок пути. Но вместе. И еще я ощущал досаду. Ведь распознав червоточину в его душе, не обратил на нее внимание и допустил случившееся.

В ячейке я бросил тело Планта на пол и сел рядом. Я подтянул Гвинплея к себе и отхлестал по щекам, приводя в чувство. Сознание постепенно вернулось к нему, он застонал, открыл глаза и завращал ими, пытаясь понять, где он и как здесь очутился.

— Ты чего, сука, творить удумал? — прошипел я, когда глаза Планта, полные боли, остановились на мне.

— Ты не понимаешь. Вы никто не понимаете, — захрипел он. — Их надо уничтожить. Их всех нужно уничтожить. Всех Чужих. Они опасность.

— Ты чего мелешь? — насмешливо спросил я. — Пока что я вижу только одну опасность, это тебя. Опасность для рассудка.

— Как вы не догадываетесь, что люди — лишние фигуры на доске. Они никому не нужны. Чужие намерены избавиться от нас. Мы единственные, кто отличаются от них. Мы приближены к идеалу. Мы почти целостные. Они завидуют нам. Они жаждут нас уничтожить.

— И поэтому ты хочешь