"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

лампочку в ночи. Она плакала — злыми слезами. Мы видели, как она бросилась из шлюза в воду и как заскользила к нам, пытаясь догнать. На полпути у нее кончился воздух. Илла Сливович, выпучив глаза, сделала два резких вдоха, заполняя легкие водой… Через минуту ее успокоенное тело опустилось на дно.

— У нее был шанс, — заметил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Она могла пересидеть наш отход в гнездовье, а потом попытаться достичь нашей капсулы и жить там. Продукты бы ей скидывали, да и запасной костюм защиты у нас был. Она обезумела. И…

Я махнул рукой и устремился к жилым пузырям, прижавшимся к подножию спящего вулкана.

Шоу закончилось, и что-то изменилось. Во мне. Я чувствовал это. Словно щелкнуло, и мир вдруг неуловимо поменял тональность.

«ПРОЩАЙ, ЛАРС РУСС!!!» — раздался бесплотный голос в моей голове.

Голос Клинча.

Он впервые назвал меня по имени.

Глава 9

— Держи у мула перед носом морковку, и он полезет даже на голый склон.

Глен Кук. Золотые сердца с червоточиной

Я открыл дверцу ТЭФ‑холодильника и заглянул внутрь. Пустота. Выбрав в меню молоко, я щелкнул заказ и закрыл дверцу, чтобы тут же ее открыть. Молоко стояло на полке. Свежее. Только что телепортированное со склада. Взяв пакет, я вскрыл его и присосался к краю, жадно глотая прохладную белую жидкость.

— Итак, вы согласны с условиями? — донесся голос Себастьяна Гоевина из гостиной.

— Ну, — затянул Марк Крысобой, — будем говорить объективно — мы еще не решили, что ответить.

— Хочу вас уведомить о том, что предыдущее шоу «Сезон охоты» побило все рекорды популярности. Это что-то говорит.

Я задумался. То, что предлагал Гоевин — участие в новом шоу — вполне устраивало и меня, и Крысобоя, и Музыкантскую. Я уже нащупал ключи к загадке своего происхождения, но я нуждался во времени, которое и пред­лагал Гоевин. Правда, что-то останавливало нас и не давало сказать «да», и мы юлили, как только могли.

Я вышел в гостиную и плюхнулся на кожаный диван, забросанный пуховыми персидскими подушками.

— Расскажите подробнее о новом шоу, — потребовал я.

Крысобой вытаращился на меня, как на полоумного. Слушать в третий раз краткое описание проекта для него, как, впрочем, и для меня, было испытанием похлеще мучений в подземельях инквизиции.

Лицо Гоевина, едва умещавшееся на плазменной панели экрана, расплылось в улыбке:

— Вы издеваетесь, господин Русс?

— Нет, — ответил я, сохраняя спокойствие. — Я всего лишь хочу понять, что мне не нравится в вашем предложении.

— Что ж, честность за честность.

Гоевин закрыл глаза и замолчал. Потом заговорил:

— Вы будете заброшены на космическую станцию. Вы — фавориты игры. Помимо вас будут еще человек десять. Ваше задание — наладить добычу урана. В вашем распоряжении будут роботы, аппаратура, какая только потребуется. В общем‑то, в принципе все.

— В чем подвох? — прямо спросил я.

— Подвоха нет, — хитро улыбаясь, ответил Гоевин. — Только трудности, связанные с добычей урана. Даже при условии полной роботизированности, это может оказаться опасным. К вашему сведению, на шахтах ежедневно погибают люди. Плюс к этому эффект замкнутого пространства.

— Да какой-нибудь Гвинплей Плант в качестве довеска, — съехидничала Музыкантская.

— Почему сразу Гвинплей, — возмутился Крысобой. — Всего лишь Сливович.

— Вы должны понимать: шоу есть шоу. Если шоу требует жертв, они будут, — оборвал насмешки Гоевин.

— Что ж, по крайней мере, это честно, — поддержал я Себастьяна. — Нам требуется время на размышление. Пока пришлите контракт для изучения. В любом случае, в ближайшие пару дней мы не покинем этот особняк. Отдых. Отдых. И еще раз отдых. Вот наш нынешний девиз.

Гоевин улыбнулся и растаял.

— Кстати, нас тут неплохо устроили, — блаженно промурлыкал Крысобой.

— Рената, тебе не кажется, что у Марка начались старческие прибабахи? — поинтересовался я.

— Давно это заметила, — поддержала меня Музыкантская.

— Не знаю, у кого тут старческий маразм, а у кого юношеский максимализм.

Крысобой поднялся из кресла.

— Пойду‑ка я в спортзал. На тренажерах покачаюсь. Русс, ты со мной?

— Не, Марк, меня это не греет. Ты лучше подумай, чем мы вечерком заниматься будем?

— Предлагаю, — подала голос Музыкантская, — съездить в город и покутить.

— В каком-нибудь клубе, — домыслил я.

— Вот и займитесь. Подыщите подходящее местечко.

С этими словами Крысобой удалился.

Отличная политика. Могу поспорить, что он сделал это нарочно, чтобы оставить меня наедине с Музыкантской.

— Ты не в курсе, как на поисковик подключиться? — спросила Рената.

Она склонилась над пультом квазиживого мозга дома и пыталась колдовать.

— Через восьмерку подсоединишься к городской сети, а там разберешься, — сказал я, включая первый канал британского телевидения.

После того как мы вынырнули со дна подводного шоу, Гоевин отвез нас в особняк, приготовленный к прибытию победителей. Особняк находился на окраине Лондона. Здесь мы должны были провести несколько дней, посвященных отдыху, сну и развлечениям. Пока мы летели над Атлантическим океаном, Себастьян Гоевин вышел с нами на связь и предложил новый контракт, более захватывающий и прибыльный. Он дал нам два дня на размышления, и сегодня эти два дня истекли.

Трехэтажный особняк располагался в самом зеленом пригороде Лондона и был окружен со всех сторон садами и двумя речушками, не считая Темзы.

Телевидение было заполонено рекламой. Поблуждав по каналам, я оставил музыкальное телевидение, где транслировались лучшие клипы группы «Q‑Z, Z‑Q», и, перемахнув через спинку дивана, в два прыжка оказался подле Музыкантской. Обняв ее за талию, я спросил:

— Как успехи?

Она не отстранила меня. Судя по всему, Ренату устраивали мои руки, ласкающие ее обнаженный живот.

— Есть два клуба с интересной программой. Но мне больше по вкусу «Золотая ОрДА».

— Что за клуб?

Я поцеловал ее в шею, и она выгнулась, закатив глаза.

— Пусть это будет сюрприз, — томно выдохнула она.

— Сюрприз так сюрприз, — пробормотан я, увлекая ее за собой.

Я оступился, и мы упали на ковер.

Крысобоя я нашел в тренажерном зале на первом этаже особняка. Окна выходили на зеленую аккуратно постриженную лужайку, где резвились два кудрявых малыша. По всей видимости, дети наших соседей.

Крысобой стоял у окна и задумчиво смотрел на детей.

— О чем задумался, старик? — шутливо спросил я, присаживаясь на тренажер лодочку.

—