Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Хорошо, господин. — и, поднявшись, китаец подошёл к жаровне, раздумывая, чтобы приготовить для молодого господина, дабы тот остался довольным? Обычно люди возраста Северова любят сладкое. Может сладкую рисовую кашу? Но это как-то слабовато, всё же господин — воин, ему нужно что-то покрепче, мясо бы.

Александр, тем временем, закрыл глаза и ударил по пространству импульсом духовной энергии. Если бы это был эфир, то китайцы назвали бы подобную технику как «расширение чувствующего поля», а японцы — как «открытие восьми ушей», но и то, и другое было бы неточно. Это была совсем иная техника, не существующая в этом мире и работала на ядре. Никаких эфирных вспышек и следов в пространстве, его пульсацию невозможно было считать местным практикам.

Для юного Северова всё было как в чёрно-белом мире. Будто он смотрит на всё со стороны и начинал видеть зажигающиеся эфирные огоньки. Слабые у низкоранговых, более яркие — у практиков помощнее. Он не стал просматривать весь Пекин — иначе слишком много информации и можно наделать ошибок в плане впитываемой информации, а потому сосредоточился только на своём квартале, где сейчас находился, и всех прилегающих по соседству.

Точек было много.

Тысячи людей…

Но всё это фон.

Юноша отсортировал его, так как ему необходимо было ощутить более высокоранговых.

И вот, очень отчётливо ощутился первый огонь, прямо на крыше через дом. Эфирный ранг — архимагистр верхней ступени. Даже отсюда, через стены, Александр чувствовал, как ровно дышит куноити. Лежит, замаскировав ауру. Лучница или метательница, если учесть характерный эфирный отпечаток на правой кисти. Второй огонёк — на параллельной крыше, у другого дома. Тоже архимагистр, но нижней ступени. Дыхание тоже ровное, молодая, по меркам мира практиков конечно, самой небось под полтос.

«Только-только перешагнула в архимагистра. — мысленно ощущал Александр. — Самая младшая из всех…»

Третий огонёк — в помещении на улице Лотосов, в двух кварталах. Архимагистр средней ступени. Четвёртый — с восточной границы радиуса поиска. Архимагистр средней ступени, сидит, не двигается. Стационарная позиция, возможно аналитик. Чуть дальше — пятый.

А потом, отдельно от всех — шестое ПЛАМЯ.

Лордесса.

Полноценная, плотная, аура спрятана под несколькими уровнями маскировки. Расположение — в северо-западном углу его радиуса.

«Женщина. Лордесса высшего класса. Не встречал её ауры раньше.»

Александр тихо усмехнулся, пока Сяо Мин-Гуй гремел кастрюльками.

— Везунчики мы, Сяо. На наш маленький переулок какие-то шишки заглянули. Целая Лордесса. Хорошо живём.

— Г-господин⁈ — удивился китаец. — Лордесса⁈

Радиус схлопнулся, юноша открыл глаза.

Сяо Мин-Гуй перед ним склонился, явно сгорая от любопытства.

— Да, Сяо, Лордесса и пять архимагисторок, — произнёс Северов буднично, — обложили нас по полной, — и указал на окошко, — на крыше через дом — архимагистр нижней ступени, самая молоденькая из всех. На параллельной — постарше, архимагистр верхней ступени. Остальные в непосредственной близости.

Сяо Мин-Гуй медленно склонил голову.

— Господин, я… ничего не заметил. Только утреннюю девушку, и то лишь по шраму на пальцах. Остальных не учуял. Простите, Господин. Я подвёл Вас…

— Ты бы их не раскрыл, даже если бы использовал эфир, — спокойно ответил юноша. — У них куча маскировок и техники подавления ауры на очень высоком уровне. Тебе банально нечем было бы учуять.

— Понял, Господин… но что нам теперь делать? Я — Ваш покорный слуга и выполню любой приказ, но… раз мы окружены, не должны ли уйти? Прямо сейчас. Здесь оставаться опасно…

Юный Северов смотрел на него с улыбкой, долил себе чая.

— Всё так, Сяо, но мы не уйдём.

— … Господин?

— Всё просто, Сяо, ты станешь наживкой. Не для этих архимагисторок и Лордессы — с ними я сам разберусь, нас пасёт ещё кто-то, через того точильщика ножей. Вот для тех людей ты и станешь наживкой.

— Я… я сделаю всё что потребуется от меня, Господин, — склонился Сяо Мин-Гуй, — но… скажу честно, мне страшно… и я боюсь умирать.

— Эх, нравишься ты мне за свою честность, Сяо, — ухмыльнулся юноша, — так что избавляться от тебя не собираюсь, не дрейфь, мы поставим столько ловушек, что скорее весь Пекин взлетит на воздух, прежде чем кто-то сможет до тебя добраться, — и хищно сузил глаза.

Сяо, глядя на этого молодого безумца, сглотнул: «Господин… ты точно ненормальный человек…»

Глава 5

День спустя.

Утро в переулке за храмом Юнхэгун началось как все двенадцать предыдущих. Юкка под маскировкой на крыше дома номер четыре успела уже записать в крошечный блокнот три строчки, две из которых про погоду, а третья — про мастера по точке ножей, что-то ей не понравилось в нём. Нужно передать наставнице.

Дождь кончился к рассвету. Небо хоть и было ещё серое, но уже не плотное, а такое, какое бывает в Пекине в конце мая, когда вот-вот должно выйти солнце. На брусчатке стояли прозрачные лужи. От крыш парило. К обеду тут будет баня, учитывая сколько выпало осадков.

Время семь тридцать четыре. Дверь съёмного домика Сяо Мин-Гуя, наконец, открылась. Старый китаец, как всегда, в шляпе, с пустой полотняной сумкой через плечо. Прикрыв дверь на ключ, он вышел со двора и побрёл по переулку в сторону лавки тётушки Шу.

Юкка совсем немного пошевелила правой ногой — за ночь колено опять занемело, и Юкка в очередной раз мысленно отметила, что в её девяносто два года колено не та часть тела, на которую стоит опираться, проводя шесть часов на крыше, лет двадцать назад она бы и не заметила, а тут… эх, всё-таки наставница права, когда говорит, что после ста надо переходить на штабную работу. До ста ещё восемь лет! Отбросив мысли о пенсии, она сделала знак вниз по карнизу, двумя пальцами, и означало то простое: «приступай, я на позиции — смотрю». Ниже, на углу, где начинался спуск к чердачному окошку соседнего дома, Мэй сделала такое же шевеление двух пальцев: «принято». И беззвучно сошла с крыши.

Юкка же принялась наблюдать. Старик Сяо Мин-Гуй обходил лужи размеренно, шляпа покачивалась, плечи опущены, было в нём что-то домашнее, старческое, отчего у Юкки в тысячный раз за двенадцать дней проскользнула мысль, что этот человек по утрам ходит за рисом, как ходят за рисом дедушки. И что у дедушек обычно есть внуки, семья. А у этого никого, ведь он —