Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Я… Я увидел её левую руку, Господин, точнее — её пальцы, когда она поправляла зонтик. На указательном и среднем у второй фаланги были два шрама. Ровные, тонкие, под одинаковым углом, явно нанесённые снаружи внутрь и сверху вниз. Старые, хорошо зажившие.

Александр прищурился.

— Опиши угол точнее.

— Удар шёл сверху, со стороны кисти, наискось к ладони. Не вертикально, не горизонтально. Под углом примерно сорок пять градусов, может, немногим меньше. Очень специфический угол, Господин. Так не режут себя, готовя овощи или разделывая утку. Под таким углом нож, если его держишь сам, не порежет, нереально анатомически. Думаю… думаю, это след от чужого клинка, который шёл к её горлу или к груди, и который она отвела левой рукой, поставив её ребром. След ровный, клинок точно был хорошего качества. Зашёл неглубоко, потому что она вовремя успела дёрнуть руку и снять основное усилие. И, что самое важное, у простолюдинки в таком положении точно бы отрезало пальцы. А у неё они на месте, ещё и работают. Значит, в момент удара она имела на руке эфирную защиту. Это… это не обычная девушка. — и он умолк, глядя в пол и коря себя, ПОЧЕМУ ОН НЕ ЗАМЕТИЛ ЭТОГО РАНЬШЕ! ОН ПОДСТАВИЛ ГОСПОДИНА, РАСКРЫВШИСЬ! ЗА НИМ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ СЛЕДИЛИ! ВОТ ЖЕ — СТАРЫЙ ДУРАК!

— Говоришь, ей лет двадцать пять? — хмыкнул юный Северов.

— Да, Господин, но сдаётся мне — она куда старше.

— По поведению?

— Не только… — Сяо Мин-Гуй медленно покачал головой. — Господин, простите, я только сейчас открыл свои глаза и понял. Она шла слишком тихо. Я не слышал её шагов, пока она не оказалась рядом. Я списал это на то, что она просто худенькая. Но… девушка такого возраста с такими шрамами и с такой походкой — точно ученица боевой школы, но меня беспокоит ещё кое-что.

— Что именно? — подтолкнул Александр.

— Хм-м, учитывая, что секта Восьми Лезвий, к которой я принадлежал, наверняка вычеркнула меня из своих рядов и не прислала бы за мной такого молодого практика для устранения — это не наши. И вряд ли бы меня взялась устранять любая другая китайская секта, кроме моей бывшей. Да и у нас по-другому ликвидируют неугодных, а тут… другой почерк. Я за свои годы знаю в Поднебесной все крупные секты и их исполнение, Господин. Ещё и… внешность. Её внешность будто с восточных кланов, либо она вообще не китаянка.

Александр хмыкнул:

— Не китаянка?

— Я… я не берусь утверждать, Господин, — поспешил объясниться Сяо, — но если бы меня заставили выбирать, я бы предположил, что японка. И не из Хоккайдо или Эдо. Скорее всего из Киото.

В комнате повисла тишина.

Александр стучал пальцами по столешнице. Обернулся, взглянул в окошко и повернулся обратно, будто учуяв кого-то на крыше соседнего дома.

— Понятно, молодец, Сяо. Скажу так, она здесь не одна.

У китайца расширились глаза:

— Боюсь спросить сколько…

— А это, Сяо… — улыбнулся юный Северов ужасной улыбкой, — мы ещё выясним…

Глава 4

Мелкий ровный дождик всё ещё поливал черепицу китайских домиков квартала Юнхэгун. На одном из таких домиков лежала куноити отряда Ночных Орхидей. Если человек не очень умел и невнимателен, глядя на эти крыши с улицы, увидел бы только то, что должен был видеть — кошку на углу, голубей под карнизом, на коих та охотилась, и больше ничего интересного. Если же человек был умел, то всё равно б ничего не увидел. Такой вот абсолютный парадокс. В третьем доме слева от храма, на крыше у восточного ската, меж двумя кривыми черепичными гребнями, лежала Юкка. Неподвижно, дыша размеренно, не издавая ни звука. Если бы внимательный практик случайно поднял голову, увидел бы темноватое пятнышко на скате крыши, размером с большую соломенную шляпу, и решил бы, что это — кучка жухлого мха, что нарастает после дождей на старых пекинских черепицах. Так и было задумано. Юкка под мокрым буро-зелёным шёлковым плащом, окрашенным под мох и грязь, ещё пропитанным особым составом, что не пропускает воду внутрь, а запах наружу, была как кучка жухлого мха.

Её работа состояла в том, чтобы шесть часов подряд смотреть в маленькую дырочку между черепицами на дверь съёмного дома Сяо Мин-Гуя, а также на угловое окно лавки тётушки Шу, на кусок переулка между ними и на боковой, ведущий к улице Лотосов.

Шесть часов без движения, воды и еды. Ничего сложного. Она даже умудрялась делать маленькие пометки в своей записной книжке, которую держала под левым локтем под плащом, с самописным карандашом, и двигала им так тихо, что даже сама не слышала. За сегодняшнее утро было записано следующее: Семь восемнадцать — выход цели из дома, шляпа, плащ, направление к лавке Шу. Семь сорок один — возврат цели, в руках свёрток с рисом, тофу и перцем, стандартный набор, без отклонений. С семи сорока одной до сих пор — цель в доме, движений не зафиксировано, окно закрыто, дверь закрыта.

Цель, естественно, был Сяо Мин-Гуй. Юкка его так называла в своих записях — цель, без имени и характеристик, как было принято. В записях наблюдателя — только цифры, время и движение.

Внизу, вдоль карниза послышался лёгкий звук, будто на крышу села очень маленькая птица. Юкка не повернула головы.

— Я тут, — выдохнула Мэй у самого её уха.

Мэй умела появляться рядом, не трогая ни одной черепицы, и очень гордилась своим навыком бесшумной поступи.

— Доложи, — так же тихо отозвалась Юкка.

— Цель не делала ничего необычного. Вышла из дома. Шла обычным шагом, средняя скорость, обычная походка пожилого. Дошёл до лавки тётушки Шу. Купил рис, тофу, перец — как и все предыдущие дни. Перебросился с Шу несколькими фразами. По губам не разобрала, угол неудобный, но интонация спокойная, ничего из ряда вон. Тётушка Шу ему улыбается.

— Между ними что-то есть?

— На этот счёт у меня есть гипотеза, но она не относится к заданию, поэтому опускаю.

Юкка улыбнулась под маской. В молодости Мэй бы выпалила «они влюблены!», а сейчас — «гипотеза, не относится к заданию». Как же быстро летит время. А ведь она для Мэй была своего рода старшим командиром, а теперь обе архимагистры.

— Продолжай.

— Далее цель вышла из лавки и направилась обратно к дому. Я вышла навстречу, как было приказано —