Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Несмотря на давность лет, детище Эхнатона продолжало жить, и в храме были свои жрецы, ведущие в нем службы. С радостью они устремились к новому фараону, который почтил их честью своего посещения. Многие помещения храма были заброшены или приходили в упадок и поэтому жрецы смогли показать царю только скромную часть всего сооружения. Здесь было мало колонн в отличие от фиванских храмов, но дом Атона имел великолепные стенные росписи и рельефные рисунки, сохранившие еще свою былую яркость от покрывающего их золота. Александр с большим интересом открывал для себя жизнь давно умерших людей, которые продолжали и после смерти радоваться, работать охотиться и развлекать фараона.

  Не менее грандиозен был и сам дворец Эхнатона, примыкавший с юга к храму Атона.  Его главная, парадная часть, была отделана не менее роскошно, чем храм. Сразу было видно, что фараон не очень отделял себя от избранного им бога и стремился быть наравне с ним. Скульптурные колонны дворца продолжали ослепительно сиять своей позолотой,  достойно соперничая с солнцем. По дворцовому полу страшно было пройтись, так как весь он был расписан яркими картинами. Смотрящие македонцы то ступали, по болотным зарослям Нила, то вдруг попадали в красивый пруд, где среди цветков лотоса плавали утки и гуси. Благодаря мастерству художников образы птиц были настолько правдоподобны, что зрители поначалу боялись делать резких движений, что бы ни спугнуть дичь.

  Ведомые смотрителями дворца македонцы вышли на широкую дворцовую площадь, располагающуюся внутри здания. На  нее с противоположной стороны комплекса  выходило огромное окно, сохранившее в себе элементы былого великолепия.

Отсюда фараон Эхнатон общался со своими приближенными по праздникам и  торжественным дням  – пояснил старый сторож, спешивший проявить усердие перед новым фараоном. – Он  и его жена Нефертити бросали вниз золотые кольца, ожерелья и прочие подарки тем, кто пришел на встречу с живым богом любимцем Атона.

  В почтительной тишине взирали прибывшие на величественный проем, но так и не дождались появления царственной четы. Первым очнулся Александр, который молча, развернулся от окна и пошел прочь.

 - Где похоронен основатель этого, замечательного города? – спросил провожатого Александр потрясенный увиденным городом фараона реформатора.

 - Это неизвестно, господин, – поспешно ответил старик, – после того как умер его наследник Тутанхамон, близкие люди фараона поспешили спрятать его мумию в потайное место,  справедливо опасаясь  мести жрецов.

 - Видно у них были очень длинные руки и большое желание поквитаться с ним, если родные пошли на столь необычные меры. У нас в Македонии такого ужаса нет – с гордостью констатировал он, и гейтеры дружно затрясли головами в знак полного согласия с царем.

  Осмотр Ахенатона оставил в душе полководца двойное чувство. Он восхищался и преклонялся перед столь неординарной личностью, отважившийся на столь смелый и не бывал шаг с созданием новой столицы и образованием новой религии. Сам замысел фараона реформатора крепко запал в душу Александра, возжелавшего сделать нечто такое же и в своем царстве. Он еще не до конца понимал к чему стремиться, но сам замысел уже магическим образом обаял сознание македонца.

  Однако посещение города породило и сильное негативное ощущение у нового фараона. Здесь на берегах Нила, он впервые на деле столкнулся со жреческой кастой, сумевшей взять свое после смерти ненавистного им правителя. Руины прекрасного города, его сознательное уничтожение путем полного забвения, наглядно демонстрировали Александру силу и мстительность сословия, из рук которого ему предстояло получить белую корону.

 - Что ж, будем учиться на чужих ошибках, что бы ни совершать своих - думал воин, когда корабли его флотилии покинули печальное место и устремились дальше.

  Поднимаясь по реке, царский караван больше нигде ни делал остановок за исключением Абидоса родины фараонов первых династий и культовым местом бога Осириса.

  Отцы города и жречество в спешном порядке высыпали на пристань, стремясь засвидетельствовать свое почтение новому фараону и преподнести свои подарки, пока на суда доставляли, свежую воду и провиант для гребцов.  Александру преподнесли красивое золотое ожерелье, украшенное яркими изумрудами и неизменным скарабеем.  Фараон принял подношение, но не захотел осмотреть храм Осириса и место его предполагаемого захоронение коварным Сетом. Не отошедший от осмотра Ахенатона, македонец не желал видеть египетских жрецов. Флотилия покинула город еще до захода солнца, устремив носы своих кораблей в сторону Фив.

  На одном из судов каравана плыл и Нефтех, продолжая играть роль мелкого писца, коим он и являлся на данный момент. Выполняя  ранее задуманный план, он отделился от Эвмена, дабы не возбуждать излишнее любопытство окружающих.

  Совершив крутой поворот вместе с рекой, царский караван быстро миновал Копотс и ранним вечером прибыл в Фивы. Древняя столица страны раскинулась по обеим сторонам реки, поделенная Нилом на мертвый и живой город. Западный город был пристанищем всех умерших фараонов, в честь которых были воздвигнуты многочисленные храмы. Восточный же город являл собой сосредоточение  религиозных центров, главными из которых являлись Луксор и Карнак с огромными храмами Амона и Ра.  Именно в них обычно проходили церемонии коронации новых фараонов при вступлении их на престол.

  О прибытии дорогих гостей фиванским жрецам сообщили быстроходные лодки, специально дежурившие вблизи Фив и стремглав устремившись к городу с радостной вестью о прибытии фараона.

  Это известие мгновенно облетело город и все население Фив, побросав свою работу, устремилось на пристань, желая собственными глазами увидеть чужестранного правителя, впервые за много лет принесших жертву их богам.

  Сам Александр с огромным нетерпением ждал встречи с городом, который так был воспет его предком Ахиллесом в гомеровской Илиаде. С широко раскрытыми глазами смотрел он на город ста ворот и не ошибся в своих ожиданиях.  Разом перед ним начали проплывать множество храмов, дворцов, пальмовых рощ, алей украшенных скульптурами сфинксов, огромные статуи царей и всевозможные причудливые барельефы. Все это сменяло друг друга, в непрерывном калейдоскопе, не давая македонцу полностью понять увиденное и насладиться его красотой.

  Не замедляя движения для осмотра проплывающих мимо красот города, ладьи Александра пристали к большой пристани под оглушительные крики собравшихся там людей. Здесь Александра уже ждала жреческая делегация во главе с Хефреном, помощником главного жреца Амона-Ра Манефона.

  Он был из малого числа жрецов, не посвященных в тайный заговор, и поэтому встречал Александра искренне и дружелюбно. Широко вскинув руки, он радостно приветствовал нового