Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

фараона и с готовностью  поспешил преподнести Александру царские сандалии и пестрый головной убор властителя Египта. Полководец не стал надевать обувь, но с готовностью покрыл свою голову убрусом, чем вызвал огромную бурю восторга в толпе народа заполонившего пристань.

  Получив согласия македонца, Хефрен торжественно повел царя осмотреть Луксорский храм Амона, к которому прямо с пристани вела стройная аллея, украшенная бесчисленными статуями сфинксов. Подобно грозному конвою сопровождали они Александра во время всего его движения к храму, порождая в его душе сравнение с Эдипом которому предстоит разгадать страшную загадку сфинксов. Однако эти сфинксы имели одно существенное отличие от тех, которых Александр видел в Мемфисе. Головы фиванских чудовищ украшали бараньи головы бога Амона в отличие от львиных голов  Птаха.

  По отлично вымощенной  каменными плитами дороге, македонская процессия подошла к главным воротам храма. Еще издалека заметил Александр две огромные стелы обелиска  высеченных из гранита, вознесшихся вверх огромными свечками. Все их стороны были красочно расписаны египетскими иероглифами, добавлявших особую прелесть этим строениям. Чуть дальше располагались две монументальные башни с наклонными стенами, пилонами,  игравших своеобразные ворота храма Амона. Как и обелиски, пилоны были полностью расписаны  картинами боя египетского фараона со своими врагами.

  Его могучая фигура  возвышалась над всеми смертными, которые словно муравьи копошились у его ног. Александр как опытный полководец, отлично видел всю мастерски переданную картину напряженного сражения, в котором египтяне побеждали своих врагов хеттов.  Ведомые великим фараоном египтяне двигались в неудержимом порыве наступления, повергая к своим ногам отчаянно сопротивляющихся солдат противника.  Битва шла между пешим и колесничным войском двух сторон с правдивыми сценами боя избиения людей.

 - Это великий фараон Рамсес – торжественно пояснил царю Хефрен, показывая на шесть огромных сидящих статуй по бокам от входа и пилонов. Жрец прекрасно видел, с каким интересом, рассматривает македонец столь необычную батальную картину сражения, и поспешил возвысить в глазах Александра, основателя этого храма.

 - Этот фараон прожил девяносто лет, из которых с блеском проправил целых шестьдесят пять.

  Услышанное потрясло македонца столь огромным сроком власти, никто, из его предков начиная с Ахиллеса и Геракла, не могли похвастаться столь огромным сроком, как правило, погибая в расцвете сил насильственной смертью.

  Отметив потрясение новоиспеченного фараона, жрец сделал паузу желая показать значимость величия Рамсеса, но на весь эффект был съеден репликой Эвмена, которых хмуро оглядывая картины боя произнес:  - он пережил семнадцать своих детей и внуков, оставив власть мало достойному человеку, который не смог продлить его величие, ибо все достойные умерли.

 - Да, - глубокомысленно произнес двадцатипятилетний правитель, – уходит от власти надо вовремя.

  Хефрен не понял сказанного, но моментально оценил некоторое разочарование нового фараона своим предшественником и поспешил ввести гостей в стены храма.

  Миновав широкий проход, они вступили в целый лес колонн изумительно расписанных снизу доверху. Между ними стояли бесчисленные изваяния египетских богов, среди которых неизменное число отводилось Амону с головой Рамсеса. Затем шли залы с батальными росписями всех походов великого фараона, в которых тот изображался неизменно в колеснице пускающий во врагов одну стрелу за другой.

  Глядя на эти произведения, Александр теперь оценивал их как профессионал, с интересом изучая вооружение воинов их щиты и колесницы.

 - А конницы у них нет, - с удовлетворением отметил он своим гетерам, чем вызвал, снисходительны  улыбки на их лицах.

 - Дикари, ничего не понимающие в военном искусстве. Теперь понятно, почему их так много завоевывали - так подумали многие из этих молодых парней, смело идущих вместе со своим царем покорять просторы Азии.

  Наконец анфилады закончились, и  гости вошли в главное святилище храма. Как и предположил Александр, перед ним восседала большая статуя царя, с атрибутами верховной власти имеющая лицо Рамсеса. Македонец внутренне усмехнулся, он благополучно миновал одной из жизненных ловушек, приносить жертву богу с лицом умершего фараона. Эвмен заранее предупредил его о возможном конфузе, и монарх решил ответить.

  Встречавшие его свиту жрецы с интересом поглядывали, что преподнесет их богу новоявленный фараон. Идущие с царем люди не несли ларцов, сундуков и прочих видимых даров. Лишь на спинах несколько человек вздымались походные мешки, что очень беспокоило египтян, привыкших к щедрым и обильным подношениям.

  Едва только гости достигли лавного алтаря храма и выстроились в определенном порядке, как Хефрен торжественно произнес: - Вот бог, чьим сыном тебя признал наш оракул, и чей трон ты унаследовал государь.

  Затем последовала многозначительная пауза, и жрец с интересом посмотрел на Александра. Пришло время дарить богу подношения. Македонец прекрасно все понял и выдерживал не менее важную паузу, внимательно рассматривая изображения Рамсеса.

  Так некоторое время простояли друг против друга два великих исторических деятеля, один  в камне, а другой в живой плоти. Один одержал ряж сомнительных побед, слава другого опережала его деяния. Наконец удовлетворившись созерцанием бога Амона, Александр сделал жест рукой. В тоже мгновение спутники опустил свои мешки, и принялись извлекать свои дары.

  Первыми на свет появились два массивных золотых блюда взятые македонцами в лагере Дария. Поставив, их друг против друга, казначей Гарпал, принялся  щедро высыпать сначала на одно, а затем на другое блюдо множество золотых монет с профилем великого завоевателя.

  Уподобляясь своему отцу Филиппу, выпустившему в свет золотые филиппики, македонский царь приказал начать чеканить собственную монету, подчеркивая наличие теперь в своих  руках огромного количества благородного металла. На специально изготовленных матрицах по эскизу великого умельца Лиссипа, македонские мастера спешно изготовили первую партию монет. Ее то и решил Александр презентовать божеству.

  Взмах руки и желтые кругляшки с приятным звоном быстро наполнили пустые подносы. Разлившаяся густо золотистая масса моментально приковала взгляды всех присутствующих своим магическим блеском.

 Два гейтера ловко подхватили отяжелевшие  блюда и неторопливо возложили на каменный постамент у ног статуи Амона. Царь величественно двинул бровью, и Гефестион вместе с Птоломеем неторопливо извлекли доспехи македонского гоплита, инкрустированные золотом. Панцирь, шлем, и поножи все было щедро украшено благородным металлом. Когда все это было разложено перед богом, Александр лично извлек из мешка маленький щит и боевой меч, которые дополнили композицию оружия победителей подаренного  божеству.

  Все подарки имели явный смысл, которые египтяне прекрасно читали, один бог дарит другому богу свое изображение и подкрепляет свою власть силой оружия, которое побеждает любого врага.

  Оценив подношения, Хефрен с почтением склонил голову, и все жрецы запели гимн богу Амону. Больше в этот день торжеств не было, и Александра отвели во дворец правителя