Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Пока Александр со свитой посещали Луксор, остальные прибывшие размещались в небольших дворцах и особняках специально созданных для больших гостей. Только солдаты разбили свой походный лагерь на пристани, сразу же выставив караулы и стражу.

Нефтех смиренно разместился в доме прислуги одного из луксорских дворцов, без всяких колебаний разделив комнату с одним из македонских служителей канцелярии.

  Он старался ничем не выделяться в этой толпе, и был очень удивлен, когда один из слуг дворца вдруг подошел к нему и протянул вперед  сжатый кулак. Жрец с интересом посмотрел на него, ожидая продолжения, и с изумлением увидел на грубой ладони, перстень Анхенсенамон своей возлюбленной.

 - Хозяйка его просила передать, что будет ждать тебя во второй половине ночи возле царских прудов, у статуи Анубиса – пояснил неожиданный посланец. Нефтех взял кольцо, внимательно осмотрел его символы и кивнул слуге, который тут же проворно исчез.

  Получив приглашение, жрец ничем не выдал своего волнения, и терпеливо дождавшись указанного срока, отправился на свидание. Каждый из двух главных храмов в Фивах имел свои пруды, но царский пруд располагался в Луксоре. В нем Рамсес великий неизменно совершал омовение, спеша на службу в храм Амона.

  Нефтех прибыл вовремя, и едва он подошел к постаменту шакалоголового бога, как из его тени выплыла несравненная Анхенсенамон.

 - Здравствуй Нефтех, - приветствовала чаровница своего воздыхателя. - Вижу, ты несколько  удивлен нашей встречей твердо предполагая, что я все нахожусь в Мемфисе. И ты, конечно, обижен, моим отказом встретиться с тобой, после возвращения из-под Иссы, но здесь нет моей вины. Всему причина мой отец, который против моего желания заставил уехать в Фивы для принятия сана жрицы богини Мут. Поэтому когда ты явился в мой дом, я прибывала здесь и узнала о тебе от своего преданного слуги.

  Анхен говорила так искренне и так открыто, по-детски продыхая, произнося слова оправдания, что на какой-то миг Нефтех был готов уже полностью простить ее от одной возможности видеть и слышать своего прекрасного ангела. Он готовился заключить ее в свои объятья, но что-то глубоко в груди мешало ему сделать это. Он только стоял, широко раскрыв глаза, и слушал голос Анхен.

 - Ты не представляешь, как я рада видеть тебя дорогой, но скажи, как ты попал сюда вместе с македонцами?

  Этот вопрос моментально отрезвил египтянина, и вся романтическая пелена упала с его глаз. Теперь он видел перед собой изящную соблазнительницу пытающуюся выведать у него нужные ей сведения. В этот момент облака закрыли Луну, и женщина не сумела усмотреть в темноте изменения лица жреца, произошедшие с ним.

 - Я служу писцом в канцелярии македонского царя, - тихо произнес египтянин, играя роль влюбленного человека, - им очень нужны знающие люди и я решил продать им свое перо.

 - Добры ли они с тобой? – участливо поинтересовалась Анхен.

 - Добры?  Они столь же добры как каждый покоритель, что берет без спросу вещь у любого покоренного, и лишь потом спрашивает, сколько она стоит.

 - Ты ненавидишь их.

 - У меня нет ни радости, ни ненависти к ним. Я живу на их деньги, ибо нет другого средства к существованию.

  После этих признаний жрица была готова предложить Нефтеху вступить в число заговорщиков но, поразмыслив, удержалась. Один человек в этом деле уже ничего не решал, а зря рисковать Анхен не хотела.

 - Скажи, ты часто видишь царя македонцев?

 - Его я видел лишь два раза, но разговоров в канцелярии о нем хоть отбавляй – произнес жрец и непринужденно взял Анхен за руку. Так не отдернула ее, надеясь этим вызвать Нефтеха на большую откровенность.

 - И что говорят о нем его слуги?

 - Да самое разное. Многие удивлены, что он отказаться от своего отца Филиппа, и согласился стать сыном нашего Амона. Другие не понимают его бурное восхищение красотами наших храмов и дворцов, наших обычаев.

 - А они потрясли его?

 - Так же так наша мудрость и сокровенные знания. Царь буквально поражен ими и требует перевести на греческий язык всю историю нашей страны. Сегодня его потряс Луксор, а завтра предстоит знакомство с городом мертвых и статуями Аменхотепа, которого эти греки называют Мемноном.

 - Наверняка у них в Македонии нет ничего, что хоть чем-то могло быть похоже на наши красоты, - участливо произнесла жрица и погладила Нефтеха по щеке. - Наверно завтрашнее зрелище отнимет у македонца много сил, и он заночует во дворце Сети, что бы ощутить себя истинным фараоном.

 - Навряд ли дорогая Анхен. Сегодня  я слышал от главного писца, что они сильно бояться духов наших мертвецов и не за что на свете не согласятся провести там даже ночь.

 - Воистину жестокие люди с трусливыми сердцами – насмешливо произнесла жрица, решив, что закончить свое свидание, получив все, что она хотела.

 - Ну, мне пора дорогой Нефтех, завтра я навещу тебя еще раз, а сейчас… - женщина была готова встать, как сильная рука жреца остановила ее.

 - Ты не покинешь меня просто так - твердо произнес он, удерживая теплое плечо в своих объятьях.

 - Нефтех! - женщина попыталась освободиться от рук своего бывшего воздыхателя, но жрец продолжал удерживать ее.

 - Оставь меня! – грозно потребовала Анхен, но по ее голосу Нефтех понял, что жрица боится его, ибо здесь у царских прудов она одна. Это озарение подтолкнуло его к более активным действиям по отношению к своему недавнему кумиру. Анхен  принялась упорно сопротивляться, и гневно сверкнув глазами, уже была готова закричать, как Нефтех резким взмахом руки нанес ей звонкую оплеуху.

  Боль и негодование, жалость к себе и удивление сменилось разом на прекрасном лице Анхенсенамон и, не теряя времени, жрец нанес удар повторно.

 - Что ты делаешь!? – тонко пискнула она ошеломленная подобным отношением к своей особе, доселе которую только страстно любили и преклонялись.

 - Что ты делаешь!? – повторила она, но её слова только придавали новые силы Нефтеху. Он, властной рукой сорвав застежку ее плаща и обнажив прекрасное тело в один момент опрокинув его на постамент Анубиса. Выглянувшая из-за туч Луна осветила своим светом это прекрасное творение природы, которое тщетно билось в крепких руках бывшего возлюбленного. Сейчас он обращался с ней не как объектом глубокого воздыхания, а как с простой портовой проституткой, попавшей в руки морехода сильно истосковавшегося по женскому телу