Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

– Как неизвестно? Немцы – какие ни есть, а христиане, монголы же на половину язычники, остальное – мусульмане. Хотя… – Саня задумался. Религия тут совершенно не причем.

– Усе в руцех божиих. – задумчиво произнес игумен, даже не обратив внимание, что за разговорами Афанасьев утащил кусок ветчины. – Треба малица и тада милость сыйде на главы годных.

– Молится? – удивился Саня. – Скажите, отец Варсонофий, вы видели когда-нибудь пасеку? Ну, пасеку, где пчел разводят?

Увидев недоумение на лице игумена, Саня принялся пояснять.

– У нас на Руси пока не принято держать домашних пчел, народ бортничает, собирает мед у пчел диких, а там, далеко на западе, разводят домашних пчел. Домашние пчелы живут в построенных человеком домиках – ульях. У пчел плохое зрение, фасетчатые глаза видят только размытые контуры и яркие цвета, зато у них отличное обоняние и своего хозяина они чуют по запаху. Так вот, давно замечено, у домашних пчел есть нечто, весьма похожее на религию. Они обожествляют своего хозяина, перед вылетом и после прилета – исполняют некий ритуал, который называют танцами пчел. Но этот танец исполняется лишь в том случае, если в воздухе присутствует запах их хозяина. Без него – они не танцуют. Разумеется, хороший пасечник отвечает своим пчелам взаимностью. Но скажите мне, долго ли он будет любоваться танцами пчел, которые исполняются ради него? Ну раз, ну два, а потом надоест. Ведь он построил улей не ради танцев. А теперь подумайте, зачем Господь Бог создал эту прекрасную Землю? Чтобы любоваться поклонами, обрядами, слушать молитвы сотен тысяч и миллионов людей? Ради этого стоило создавать Землю? И человека? Второй вопрос. Тот же пасечник – будет заботиться о каждой отдельно взятой пчеле? Нет. Пчела живет два месяца, рой – 5 лет. Пасечник 80. Поэтому пасечник всегда пожертвует отдельными пчелами ради роя, а роем ради пасеки. Да и вам разве не приходилось посылать на гибель нескольких самых лучших воинов, чтобы спасти все войско? Так почему Бог будет делать по другому?

– За таки разговоры можа угодить у пекло.

– И опять нестыковка. Где в Библии описан рай или ад? А? Нету. Просто указаны два места: рай, где нетленные плоды, жилища, здоровье и покой. А ад – место для забвения. И все! Никаких геен огненных, сковородок со смолой, чертей, кочегарящих это безобразие и прочих ужасов. Их придумали позже, неграмотные католические монахи, причем совершенно не подумали о том, что душа – энергетическая субстанция, которая в принципе не может испытывать боль, страх, жажду, голод. Какие сковородки? Какая кипящая смола, если нет тела?

– Ты глаголешь ересь, замолчи! – возмутился священник.

– Хорошо, умолкаю. Только вопросы от этого не исчезнут.

На некоторое время в трапезной воцарилась тишина. Афанасьев, на правах хозяина разлил по стопкам густое красное вино. Игумен, вперив в Саню сердитый взгляд, отодвинул стопку, на что Саня тут же отреагировал:

– Отец Варсонофий, это же кагор, церковное вино, разработанное по рецептам православных монахов Византии, посмотрите, там на этикетке все написано.

И придвинул к нему бутылку. Зрение игумена давно начало сдавать, но прищурив глаза, он разглядел большой православный крест, отливающий золотом на черной этикетке. Опять пришельцы его удивили. Он знал, что в каких-то монастырях Византии действительно делают вино, но чтобы его разливали в такие дорогие стеклянные (!) бутылки, да еще рисовали надписи сусальным золотом – слышал впервые. Пригубив свою стопку, удивился еще больше – он никогда не пробовал ничего подобного. Вот бы такое вино для причастия использовать. А Александр – как будто подслушал:

– Его для причастий придумали, монахи рекомендуют пить на Пасху и в особо торжественных случаях, именитых гостей им же чествовать. Короче, праздничное вино. Не на каждый день.

– Не разумею я цябе, зачем хулу на Господа нашего речешь и книги святые лаешь?

– Я? На Библию? Наоборот! Надо отделять священные книги, от домыслов полуграмотных монахов с буйной фантазией, которые трудились много позже и подали свою писанину, как священную.

– Сии книги боговдохновленныя! – отреагировал игумен.

– Позвольте, святой отец, откуда Вы знаете древнеарамейский язык?

Священник непонимающе поглядел на Саню, мол, при чем тут древнеарамейкий?

– Все очень просто. Если кого господь Бог и вдохновлял, то это было у ближайших сподвижников и прямых свидетелей Иисуса Христа, которые проживали в древней Иудее и разговаривали на древнеарамейском. Соответственно, Новый Завет был написан на нем же, а уж ветхий Завет – тем более. Потом греки перевели его на свой – древнегреческий язык, с которого пошли переводы на все остальные языки, включая латынь и русский. Причем, в ходе работы постоянно возникали ошибки неправильного толкования тех или иных слов. Я могу кучу таких примеров накидать! Кроме того, переписчики вносили свои дополнения, изменения в меру собственного понимания в течение пятисот лет, пока несколько Вселенских соборов не сделали все книги Библии каноническими. Вот только после этого – в 5-ом веке нашей эры внесение изменений прекратилось. То есть, от трехсот до пятисот лет тексты меняли все, кому не лень! Именно поэтому четыре канонических Евангелия так сильно отличаются друг от друга. А есть еще и апокрифы. Почему, скажем, Евангелие от Петра или от девы Марии не вошли в канон? Ведь, в отличие от Луки или Марка – они были прямыми свидетелями тех событий, ан нет! Вселенский собор, не помню – какой по счету, счел, что именно в тексты Петра и Марии внесено слишком много изменений и прямых извращений, а первоисточник утерян, вот и не канонизировал!

– А что неверно греки перевели, или ты знаешь древнеарамейский?

– Да что тут знать то? Живой пример, знаменитая фраза о том, что легче верблюду пролезть сквозь игольное ушко, чем богачу попасть в рай.

– Да, есть такое слово от Матфея.

– Во-во. Только почему игольное ушко привязали к верблюду? По логике нужно было про канат говорить. А дело в том, что первоначально имелась ввиду щель в городских воротах, через которую пропускали ночную стражу, разведчиков и курьеров, когда сами ворота были закрыты. Через нее мог с трудом протиснуться лишь не толстый человек. У греков в городах тоже был такой узкий проход, который и назывался "игольное ушко". Переводчик, вместо того, чтоб дать прямое толкование – "дверца", "калитка", "щель в воротах" в конце концов, вписал знакомый ему местный термин. Дескать, все жители Греции знают что такое "игольное ушко" и поймут – о чем речь.