Второе дыхание - Ольга Кобзева

— Ты знал моих родителей?

— Знал. Их все любили. Есть те, кто осуждает решение вашего отца, но таких меньшинство. Он поступил верно, не отдав вас Шрэху Эштарену.

— Спасибо за эти слова, айсхи Славир. Я рада, что у меня есть верные мне айсхи.

— Таких больше, чем вы думаете, айсхи Эрнетиар! — с жаром заверил Славир. — Вам нужно только позвать, и под стенами дворца соберется армия тех, кто верен истинному роду.

Надеюсь, армия мне не понадобится, — думала я, выбираясь из подземелья, где и расположено хранилище. Стражники, не принесшие клятву, остались там же, скованные силой венца.

Шагая коридорами дворца, я старалась держать спину прямо, а голову высоко. Навстречу то и дело попадались обитатели, которые при виде нашей процессии падали на колени и склоняли головы.

Наконец, мы пришли в большой зал, сейчас почти пустой, если не считать пятерых айсхи, одного из которых, Ирвана Сайломира, я уже знаю. На дверях перед залом была стража, не оказавшая, впрочем, даже малейшего сопротивления. Стражники молча посторонились, пропуская нас в зал Совета, бывший когда-то тронным. Об этом сейчас говорили лишь массивные древние сооружения, которые не смогли демонтировать, они просто не поддались воздействию. Трон правителя и правительницы — слитный, один на двоих, малый трон наследника.

— Приветствую уважаемых айсхи! — громко воскликнула я, входя внутрь, оглядывая сразу всех, отмечая растерянное выражение лиц.

У кого растерянное, у кого злое. Одно лишь можно про уважаемый Совет сказать определенно — никто из них не был готов увидеть меня в этом зале так скоро.

— Как ты посмела надеть венец власти? — выступил вперед один из айсхи, настроенный особенно враждебно. — Как посмела явиться сюда и называться именем той, кто погибла давным-давно и тысячу раз оплакана? Самозванка! — наставил он на меня палец. — Мошенница!

Щелчок пальцами, и к продолжающему выкрикивать оскорбления метнулся золотой сгусток, запечатавший ему рот. Айсхи страшно выпучил глаза, заскреб ногтями по лицу, стремясь избавиться от импровизированного кляпа, но, ожидаемо, у него ничего не вышло.

— Я бы хотела узнать имена тех, кто две декады управлял Изнигардом от моего имени, — как ни в чем не бывало обратилась к остальным, шагнув ближе.

Мужчины попятились, а тот, с кляпом, наоборот, ринулся ко мне.

Галахер метнулся ему наперерез, хватая за горло и без труда удерживая от атаки.

— Перед тобой истинная Эрнетиар! — прорычал мой дракон. — Не закапывай себя еще глубже!

Тот в ответ засверкал глазами и сделал попытку атаковать в ответ. Но Галахер не зря был в свите Рея столько времени. Я даже понять ничего не успела, как член Совета рухнул к ногам Галахера безвольной куклой.

— Жив, — в ответ на мой вопросительный взгляд сообщил мой защитник, вызвав облегченный выдох. Да уж, смертей с порога только мне и не хватало.

— Мне не хотелось бы начинать новую страницу истории Изнигарда с кровавой бойни. — Перевела взгляд на остальных. — Я не желаю зла никому из вас, более того, могу заверить, что никогда не стремилась к власти, венец сам нашел меня. Мы можем сотрудничать, а можем воевать, решать вам, уважаемые айсхи.

— Нам нужны доказательства, что ты — Эрнетиар! — чуть опасливо бросил один из членов Совета.

Присмотрелась к нему, одновременно с тем обращаясь к памяти предков, переданной мне мамой.

— Айсхи Инжирон, — чуть вопросительно протянула я. — Вы служили моему отцу верой и правдой, он считал вас другом.

— Это просто слова! — запальчиво отозвался он.

— Обычно принятие власти происходит при поддержке жрецов, айсхи Инжирон, как вы наверняка знаете и без меня, — задумчиво изрекла я, не переставая удивляться полученным знаниям. — Изредка эта священная процедура происходит в кругу сильнейших айсхи, взывающих к предкам, просящих помощи Богов, а бывает и так, что венец сам притягивает того, кого считает достойным. Но всякий раз процедура сопровождается встречей с прошлыми правителями, которые одаряют нового правителя силой и памятью рода, — сообщила я информацию, которая не является достоянием гласности. — Раз вы видите венец на моей голове, можете догадаться, что и я оказалась одарена родителями. Память рода, айсхи Инжирон, это память всех предков, в том числе и моего отца. Помните день моего рождения, айсхи? Помните, кто вышел с отцом к подданным и продемонстрировал дитя истинной связи? — пытливо посмотрела на мужчину. — Это были вы, айсхи Инжирон! Я не обязана убеждать вас ни в чем, однако постараюсь сделать это. Айсхи Шелавер, — кивнула на бездыханного мужчину, — например, так рьяно противится моему появлению, потому что он был одним из тех, кто виновен в смерти моих родных. И айсхи Одрин, — резко обернулась еще к одному, притихшему неподалеку члену Совета. — Айсхи Одрин понимает, о чем я говорю, так ведь?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — процедил он. — Почему стража бездействует? Взять ее! Арестуйте самозванку!

— Понимаете, — повторила я. — Все вы понимаете. Ведь это именно вы с Шелавером сделали так, что ритуал пошел не по плану. Родители планировали укрыть нас с братьями, а вместо этого разлом открылся в мир, лишенный силы стихий. Я была слишком мала, не настолько сильно зависима от энергии, могла продержаться дольше других, но для этого родным пришлось отдать мне все, напитать до краев, чтобы подарить шанс. Хотя бы мне, у других-то его не было.

Глава 79

— Это все ложь! — взвизгнул Одрин. — Ложь! А ты самозванка! Все Эрнетиары погибли! Сгорели в истинном пламени, я сам видел! — брызгал он слюной. — Был разлом, был! Да только в том разломе они и сгорели, не удержали, сил не хватило!

Сдержаться было выше моих сил, но я смогла, моргала только чаще, чтобы слезы, застилающие сейчас взгляд, не пролились наружу.

— Силой рода заключаю тебя под стражу, — вытянув перед собой руку, прошептала я.

Тут же с ладони моей сорвался темный сгусток энергии, обволакивая члена Совета, заключая в прочную клетку. Он еще что-то кричал и пытался размахивать руками, да только живая плоть не могла выдержать соприкосновения со стенками энергетической тюрьмы, обугливаясь и покрываясь ужасающими волдырями.

Олдрин завопил еще громче, но я уже не обращала на него внимания, сосредоточившись на оставшихся членах Совета.

— Рудроф Оболен, — упал на колени оставшийся не представленным айсхи. — Готов служить истинному роду, — склонил он голову.

Род Оболен всегда был в оппозиции, но именно о Рудрофе ничего плохого память мне не подсказала, так что я неспешно подошла ближе, кладя ладонь на голову мужчины.

— Я жду вашу клятву, айсхи Оболен, — уронила негромко.

— Клянусь служить верой и правдой правящему роду, клянусь не предать, клянусь помогать во всем