Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

Но мысль ликвидировать его со всеми людьми-перебежчиками все равно довлела.

***

- Здравствуйте, Станислав Сергеевич, я Александр Алешкевич, и меня направил к Вам Вадим Борисович, - представился тот, кого в прошлой жизни звали «Триа», или же некоторые «Атри». – И, признаться, я в недоумении всего происходящего и хотелось бы прояснения обстоятельств. Зачем именно я понадобился вам с Вадимом Борисовичем?

Я был рад встрече, пусть передо мной и стоял немного иной Сан Саныч, молодой, слегка одутловатый, с лишним весом, но это был он. И это был НАШ человек. В той, иной реальности, в нашем поселении у Алешкевича не было не то, что врагов, даже недругов. Его уважали и любили. Именно с этим человеком связывали успехи общины на пути становления столь критично важного сельского хозяйства. Тогда он казался всемогущим, выращивая картошку, когда все уже оплакивали овощ, будучи уверенными, что картошка вымерзла окончательно.

Сан Саныч был деятельным и последовательным руководителем, доводил все дела до их наиболее приемлемых результатов. Некоторых сперва, как говорил Асобист, напрягали решительность и напор Сан Саныча, так как русскому бунтарскому духу, да в постоянном цейтноте постапокалиптического выживания, не свойственна немецкая педантичность, а этому белорусу свойственна. Он заработал исключительное уважение после реальных, даже немыслимых большинством общинниками, результатов и первых кабачков и патиссонов в построенной командой Алешкевича теплице, многие при встрече со всеми уважаемым кормильцем, ставшим таковым в момент, первыми здоровались и даже склоняли голову. Еда была не фетишем, она была сама жизнью!

Я очень надеялся, что вариант этого Александра Алешкевича будет не менее деятельным и последовательным, чем тот, в иной реальности. Колядин отслеживал периодически успехи нашего будущего министра сельского хозяйства, присматривая к нему других похожих по темпераменту соратников.

- Александр к Вам и ряду сотрудников, которые пойдут под ваше подчинение будет ряд заданий, весьма оплачиваемых, но странных для Вас. Получится решить все, примем на постоянную основу при хорошем окладе, - сказал я, наблюдая за реакцией парня, которая полностью соотносилась с моим ожиданием.

Та же мимика, тот же холодный и рациональный взгляд. Мы не должны были ошибиться.

Алешкевич не показал своего удивления по поводу фронта работ, а стал сразу же сыпать идеями. Молодые парни, лучшие выпускники аграрного колледжа города, уже начали получать указания от своего начальника. Вникать в эту рабочую атмосферу, только портить. Буду ждать предложений от специалиста.

Первоначально, по генеральному плану базы, планировалось строить три теплицы от шестисот квадратных метров, до тысячи. Так же предполагались к расчистке два поля по двадцать гектаров каждое, непосредственно у базы, но Алешкевич в итоге все переиначил. И кроме теплиц, да не таких, как планировалось, предполагаемых полей, да не там, где думалось ранее, появились проекты грибных ферм. По животноводству у Алешкевича так же были свои прикидки. Дал ему карт-бланш и финансирование, озвучив только одно:

- Пять тысяч человек должны хоть раз в неделю принимать в пищу овощи в условиях ограниченного территорией базы пространства.

***

- К чему была такая срочность, Вадим Борисович? – спросил я Колядина, который позвонил сегодня утром и потребовал разговора.

- Может и срочно. Кстати, Маркес побьет Стивенсона? – не реагируя на мои возражения, сказал Асобист.

- Помнить бы еще, хотя… Маркес, - точно он. Удушением завершит бой, - обрадовался я, припомнив поединок, будет еще возможность подзаработать.

- Я так и думал, Стивенсон этот какой-то квёлый, что ли, - сказал Колядин, но радости никак не проявил, напротив, был напряженный. – Важнее другое, Стас… Не потребую расписки о неразглашении, но просто помалкивай. Для всех уже это «секрет Полишинеля», - Колядин набрал воздуха, решаясь продолжить. – Воинские подразделения Польши, НАТО в странах балтийского региона, да и румыны проводят, якобы, учения. Их войска спешно размещаются в специальных укрепрайонах с сооружениями максимальной защищенности – по сути, бункерах. ПВО же, напротив, все на поверхности и так же отрабатывает взаимодействие, авианосец «Рональд Рейган» в Балтийском море, куда никогда не заходил до этого, еще три американские авианосных группы у Владивостока, в Южно-Китайском море и у берегов Северной Кореи, там уже какая-то возня, кто-то в кого-то стрелял.

- И что наши? - наивно спросил я, уже исходя из тона повествования Асобиста, понятно, что ничего…

- У нас, и-ти ее мать, разрядка и мир. Что скажешь, ты же должен помнить хоть какие-то события, что предшествовали началу глобальной войны? – Колядин ожидающе впялил свой взгляд на меня.

- Я же говорил, Вадим Борисович, что не интересовался политикой в той реальности ровно до того момента, как все уже произошло и мало чего помню. Потом разговоры о политике прошлого помню только урывками. Для меня маркером стало объявление о полной готовности орбитальной крепости американцами и, что американцы будут снимать с нее оружие в знак «мирных намерений». А до этого в интернете, без освещения в официальных СМИ, прошла информация, что неведомым образом исчез какой-то из островов в Тихом океане. Тогда через неделю, или дней восемь и началось. Это я после подумал, что такое оружие, как рельсотронные пушки, висящие на орбите, нужно было испытать. Скорее всего, этот остров и стал полигоном, выстрелы по которому измельчили до нуля всю осторожность наших оппонентов, - смущенно сказал я, понимая, что разочаровываю Колядина, он, наверняка, ждал большего.

- И все же, - после затянувшейся паузы начал говорить Асобист. – Это уже не звоночек, а набат гремит. Понимаешь, как эти действия наших заклятых «партнеров» выглядят? А тут все очевидно – учения по отработке уже заведомо принятого плана войны. Очень напрягает, почему молчат наши. Там в Совете Безопасности ООН выступал заместитель российского представителя – Крайнов. Вот он высказался и призвал страны не хитрить, а продолжить диалог, намекал, что масштабные учения не что иное, как отрицание факта примирения в мире. А МИД, кроме, как «выражаем обеспокоенность, но придерживаемся политики разрядки отношений», ничего толком не сказал.

- Уже уволили представителя? – сделал я предположение.

- С треском, с показательной поркой, какую-то уголовку шьют чуть ли не о предательстве, - с сожалением сказал полковник, но встрепенулся, как будто что-то вспомнил. – Тут еще есть один момент. Помнишь, ты описывал некого борца за права деревень и сел? Такой невысокий, лысый, что еще якшался с императором? Посмотри-ка эти фото.

Я кивнул головой, вспоминая последние часы своей жизни в