Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Благодарю, сеньоры, за вашу неоценимую помощь, — улыбнулся я и отправился к выходу. Шел, не оглядываясь, но не забывал вслушиваться в скрип половиц. Да и пистоль вернул за пояс только на улице. С сутенерами надо держать ухо востро: и глазом моргнуть не успеешь, как с ножом под лопаткой очутишься.

Проводник нам и в самом деле не понадобился: на мельницу Уве взялся провести меня сам. Как оказалось, это было излюбленное в среде школяров место для проведения летних пикников, а точнее — для разгульных попоек на лоне природы.

Покинув город, мы поехали по тропе, петлявшей вдоль берега реки. Почти сразу по правую руку раскинулся широкий заливной луг. Приглядывавшие за скотиной мальчишки-пастушки грели босые ноги в свежих коровьих лепешках. Сегодня было свежо.

Вскоре тропа взобралась на невысокий холмик, и с его поросшей дубами вершины открылся вид на каменную мельницу. Плотина выглядела поврежденной сразу в нескольких местах, запруда обмелела, водяное колесо не вращалось. Чуть ближе к нам стоял добротный сруб, огороженный покосившимся дощатым забором. Из трубы дома шел дым.

— Плотину паводком разрушило, — пояснил Уве, когда мы придержали коней. — А семья мельника от какой-то хвори сгинула. Место проклятым считается, никто селиться не желает.

— Но в доме кто-то живет, — резонно заметил я.

— Говорят, сброд всякий обитает, — поморщился школяр. — Ворье, попрошайки и шлюхи.

Я попросил слугу помолчать и обратился к истинному зрению. Удалось заметить отблески двух аур, но куда больше меня заинтересовало состояние эфирного поля. На первый взгляд в нем не было ничего особенного — нигде не тянулись нити сигнальных заклинаний и не поблескивали щиты охранных пологов, — и все же незримая стихия показалась странно напряженной. Только прикоснись — и сразу все придет в движение, сдвинется, оповестит всех и вся о твоем присутствии. А так ведь и не скажешь, что кто-то намеренно это устроил. Просто близость реки и омута сказывается. Природная аномалия. Якобы.

Хитро. Очень хитро.

— Уве! — окликнул я слугу, выйдя из транса. — Скачи в город, найди магистра цу Лидорф и сообщи, что я отыскал Акселя.

— А вы?

— Покараулю его. Давай!

Уве развернул коня и ускакал в обратном направлении, а я выбрался из седла и намотал уздечку на ветвь.

Сходиться один на один с чернокнижником в его логове представлялось идеей в высшей степени опрометчивой. Я свое дело сделал, и теперь меня всецело устраивала роль стороннего наблюдателя.

Закинув на плечо ремень холщового подсумка и рассовав за пояс пистоли, я отошел на край поляны и встал под кронами раскидистых дубов. Деревья уже начали облетать, ветер рвал пожелтевшую и покрасневшую листву и сбрасывал ее на землю. Под ногами шуршало.

Позиция у меня была беспроигрышная. Если Аксель направится в город, я успею спрятаться и приготовить школяру достойную встречу. А попытается сбежать — тоже не беда: пешему от конного не удрать.

Но вышло все не так. Со спины вдруг накатило ощущение чужого присутствия, зашуршала палая листва. Скрипнув зубами из-за боли в раненой ноге, я резко развернулся и прикрылся клюкой, но атаки не последовало.

— Меня ждете, магистр? — нахально улыбнулся Аксель Хольм.

Я выдернул из-за пояса пистоль и подтвердил:

— Тебя. Держи руки так, чтобы…

Рыжий школяр быстро выставил перед собой ладони и сплел пальцы в замысловатую фигуру. Пистоль жахнул, и Аксель взвыл. Но взвыл от восторга!

— А-ха-ха! — залился он неприятным лающим смехом. — Так и знал, что шорох листьев сработает!

Дым развеялся, и я не удержался от крепкого словца. С такого расстояния промахнуться было попросту невозможно, а тяжелую пулю удержит далеко не всякий магический щит, и все же мой визави устоял на ногах.

Да и что сделается от свинцового шарика мороку?

Аксель Хольм провел меня вокруг пальца, подослав весьма искусно сотканную из эфира, теней и бликов иллюзию. Я должен был распознать морок, но и впрямь обманулся шорохом листьев. Да и нервишки шалят.

Я убрал разряженный пистоль за пояс, перехватил клюку обеими руками и спросил:

— Чем тебе не угодил Ральф? Зачем понадобилось наводить порчу?

От улыбки морока не осталось и следа.

— Напыщенный болван! — с ненавистью выругался он. — Охмурил графскую дочку, учил ее всякому… А чем я хуже? И не надо так смотреть! Я не один из влюбленных кретинов! Пусть простецы исходят слюной, глядя на дамские телеса! Меня же интересуют лишь знания и власть!

— Граф Розен едва ли обрадовался бы такому зятю, — заметил я, начиная потихоньку раскручивать костыль.

Иллюзорный Аксель запрокинул голову и разразился смехом:

— Один урок! Требовался лишь один урок, и дуреха бы уже никуда не делась!

— Коготок увяз — всей птичке пропасть?

— А хоть бы и так! — ухмыльнулся морок. — Да и кто в здравом уме откажется от такой власти? Это же чистое могущество! Чистое!

Словоохотливый пройдоха попросту тянул время, но сейчас мне это было только на руку. Клюка для тонкой работы с эфиром не годилась, выписывать ею замысловатые узлы получалось с превеликим трудом.

— Уверен, что Ральф уже не приобщил девчонку к этому… источнику?

Иллюзия школяра тряхнула рыжей головой.

— Только не этот чистюля!

— Я нашел у него весьма и весьма сомнительные труды, — закинул я удочку. — Возможно, его взялся просвещать тот, кто сбил с пути истинного и тебя…

— Чушь! Я до всего дошел сам! Своим умом и талантом!

— И к чему это привело, Аксель? — скривился я, решив, что вызнал у оппонента достаточно. — Тебя утопят в проточной воде!

— А что я такого совершил? Через месяц-другой моя аура вновь будет чиста! Никто ничего не докажет!

Школяр, вне всякого сомнения, намеревался обсудить временную глубину анализа линейных искажений, но я и без того дал ему фору. Пора подсекать!

Клюка в моих руках крутанулась теперь быстро и резко, эфир пришел в движение, выстрелил отростками, оплел магическую основу морока, закрутился, будто веретено.

— Невозможно! — выкрикнула иллюзия, прежде чем ее развеяло.

Но развеяло лишь сотканную из теней и бликов картинку. Аксель не успел отпустить морок, и мое заклинание захватило управляющие нити, перекрутило их и сплело в прочнейшую леску, на другом конце которой бился перепуганный чернокнижник.

Я дернул клюкой, будто выуживал из реки заглотившую крючок рыбину, и притянул к себе школяра. Оборот, еще один, натяжение магической лески усилилось, пришлось упереться ногами в землю. В раненом бедре забились острые вспышки боли, но я не ослабил хватку, лишь скрипнул зубами и продолжил выуживать беглеца.

Магический посох принимал на себя и сглаживал большую часть колебаний