Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

приглашения опустился в него. — Как вам известно, с племянником епископа приключилось несчастье, и оно отнюдь не было случайным. Некто расставил искусную ловушку, и его преосвященство ждет, что после беседы с вами я раскрою ему личность злоумышленника. И я раскрою, не сомневайтесь.

Граф побагровел и порывисто шагнул ко мне, но сразу взял себя в руки и со смертельным холодом в голосе осведомился:

— Это угроза?

Именно завуалированной угрозой мое заявление и было, но я воздержался от подтверждения этого факта, не желая подвергать выдержку собеседника столь серьезному испытанию.

— Ваша дочь знает, кто в ответе за случившееся. У Вселенской комиссии не будет к ней претензий, если только она скажет, кто именно подстроил ловушку.

— И это все?

— Да.

— Убирайтесь! Убирайтесь немедленно, пока я не велел прогнать вас палками!

Я даже не подумал подняться из кресла, лишь похлопал по клюке.

— Как бы ваше родовое гнездо не пострадало, если дело дойдет до… палок.

Граф Розен мельком глянул на исчертившие мою трость мистические символы и недобро улыбнулся:

— Полагаете, на вас не найдется управы?

— Найти на меня управу не так-то просто. Вы должны знать это. Вы ведь пытались. Впрочем, я не в обиде.

— Уходите! — потребовал граф уже спокойней.

— Боюсь, — вздохнул я, — вы не осознаете всей серьезности ситуации. Если я уйду, в лучшем случае ваша дочь никогда не получит лицензии и не сможет практиковать тайное искусство, в худшем — его преосвященство заподозрит вас в сговоре со своими недоброжелателями. А ведь остается еще нападение на магистра при исполнении им служебных обязанностей и убийство его людей.

Лицо графа Розена перечертила недобрая ухмылка.

— Никакого нападения не было! Вы просто… повздорили с собственными наемниками!

Я лишь пожал плечами:

— Вы знаете это, граф. Я знаю это. Но официально речь идет о нападении и тройном убийстве. Настоятельно рекомендую позабыть о былых обидах…

— Вы оскорбили мой род!

— Я спас вашу дочь от монастыря! — рыкнул я в ответ, больше не сдерживаясь. — Спросите! Спросите у нее сами, какое заклинание она намеревалась применить на глазах у всей аудитории!

Граф Розен нахмурился:

— И какое же?

— Некоторые вещи вслух лучше не произносить, — покачал я головой. — И я не призываю верить мне на слово. Поговорите с дочерью сами, я подожду. И поймите, мне нужно лишь имя. Имя да еще книги из квартиры Ральфа вон Далена. И тогда ни у Вселенской комиссии, ни у его преосвященства не останется к вам никаких претензий. Даю слово.

Хозяин замка ничего не ответил, развернулся и молча покинул зал. Взамен явились и встали у дверей два охранника. Взгляды у них были весьма и весьма недобрые, но я беспечно откинулся на спинку кресла, вытянул раненую ногу и прикрыл глаза.

А внутри все так и билось. Выгорит? Выгорит? Выгорит?!

И выгорело!

Граф вернулся через четверть часа, и не один, а в сопровождении дочери.

— Оставьте нас! — приказал он охранникам и бухнул на стол несколько пухлых томов в солидных кожаных переплетах.

Я неловко поднялся из кресла, и тогда сеньорита Лорелей ровным голосом произнесла:

— Простите меня, магистр. Я поступила в высшей степени неосмотрительно.

Раскаяния в ее словах не ощущалось ни на грош, но девичьи глаза выглядели припухшими и покрасневшими, словно она недавно плакала. Разговор с папенькой вышел не из легких.

— Сеньорита, вы знаете, кто попросил Ральфа вон Далена сделать копию старинного пергамента, посулив взамен некое редкое сочинение?

Девица кинула быстрый взгляд на отца и после едва ощутимой заминки сообщила:

— Новиц, хозяин книжной лавки.

У меня буквально земля из-под ног ушла!

Косой Эг, подумать только! Мой изначальный подозреваемый! Он ведь почти был у нас в руках! А Роман? Надо было брать его и колоть, но нет же, послушал Риперторпа!

Я тяжело оперся на трость, задумчиво хмыкнул, уточнил:

— Уверены?

— Так сказал Ральф.

Я доковылял до стола и начал перебирать выложенные на него книги. В основе своей это были труды по малоизвестным направлениям тайных искусств — редкие, но отнюдь не запретные. Среди них отыскалось лишь одно крайне сомнительное исключение. «Некоторые аспекты ментального воздействия и долгосрочного управления разумом» — гласил заголовок анонимного сочинения.

Граф Розен мрачно глянул на меня и, не скрывая недовольства, спросил:

— Мы закончили?

— Сеньорита получила официальный вызов Вселенской комиссии, — напомнил я. — Будет неправильно, если у нашей беседы не останется никакого документального подтверждения. И для вас иметь его столь же важно, как и для меня.

Граф хлопнул в ладоши и велел заглянувшему в дверь слуге принести бумагу, перо и чернила.

— Напишите все, что знаете, — попросил я сеньориту Лорелей, когда распоряжение было выполнено, — только, ради всего святого, не упоминайте это сочинение! В противном случае монастыря вам точно не избежать!

Девица взглянула на труд о ментальном доминировании в моих руках и залилась румянцем, но ничего говорить не стала, усердно заскрипела пером по бумаге.

— Будем считать, этой книги никто из нас не видел, — объявил я, пряча том в саквояж, затем обратился к графу: — Позвольте еще один вопрос…

Тот посмотрел в ответ с поразительной смесью презрения, отвращения и раздражения. Поколебался недолго и все же разрешил:

— Спрашивайте!

— Что вы предложили Ланзо в обмен на мою голову? Не беспокойтесь, это останется между нами.

Граф Розен мстительно усмехнулся:

— Я пообещал ему то, чего не могли дать вы: место в одном из цехов, спокойную жизнь, уважение соседей!

Было неприятно это признавать, но я все же отдал собеседнику должное:

— Поразительная проницательность!

— Вовсе нет, — не принял граф похвалу. — Это просто вы совсем не разбираетесь в людях. Та девчонка-полукровка намеревалась обворовать мою дочь, но попалась и спасла свою шкуру, выложив все без утайки о вашей… теплой компании. Нужно было лишь подобрать наживку. Это была игра наверняка. Я оставался в выигрыше вне зависимости от того, кто умрет: вы или ваши люди.

Вспомнились сейф, шкатулка с драгоценностями и жадный взгляд Герды, накатила злость на самого себя и на весь мир; захотелось выхватить кинжал и пырнуть им самодовольного урода, захотелось так, что свело пальцы. Но я лишь кивнул, давая понять, что принял услышанное к сведению.

— Не стоило оскорблять мой род. Уезжайте, магистр. Заканчивайте расследование и скорее уезжайте, мой вам совет. А надумаете очернить меня или мою дочь в глазах его преосвященства, пожалеете, — продолжил собеседник. — Я узнаю об этом. Непременно узнаю.

— Довольно угроз! — отмахнулся я. — Вы оказали мне услугу, я отплачу вам тем же. На этом все.

Граф Розен посмотрел на меня с недоумением:

— Услугу?

— А как иначе? Избавили меня от этих лживых